САЙТ ОБЩЕСТВЕННЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ РОССИЙСКИХ СООТЕЧЕСТВЕННИКОВ В РЕСПУБЛИКЕ БЕЛАРУСЬ
Адрес:
220030, г.Минск, ул.Революционная, 15А

Дарья Ефремова: С лейкой и блокнотом

« Назад

Дарья Ефремова: С лейкой и блокнотом 27.01.2015 22:33

2015-й — год столетия со дня рождения Константина Симонова. Легендарный военкор, автор строк, которые на войне читали как молитву, лауреат Ленинской и шести Сталинских премий занимал почетное место в пантеоне советских героев, а затем был сброшен с корабля современности. «Культура» начинает серию публикаций, посвященных произведениям Симонова. Романы, повести, репортажи для «Красной звезды», записки военных лет и, конечно же, стихи — ничто не должно быть забыто.

В честь Симонова назван теплоход, улицы в Москве, Казани, Волгограде, Могилеве и даже астероид. Его имя фигурирует практически во всех мемуарах современников, ему посвящены серьезные научные монографии (прозаический метод сравнивают с толстовским, стихи — вне сравнений), множество статей, ряд кинолент. Самая яркая — «Жди меня» 1943 года с Валентиной Серовой в главной роли, конечно, не про него, хотя и по его сценарию. Герой картины Николай Ермолов едва ли альтер эго фронтового корреспондента. И не журналист он вовсе, а пилот, которого друзья и родственники считают погибшим, а с фронта ждет только красавица жена...

Зато многочисленные аллюзии на отнюдь не пряничную супружескую жизнь «обласканного властью» писателя и блистательной кинодивы содержатся в телесериале Юрия Кары «Звезда эпохи». Тут вам и «говорящие» фамилии Семенов — Седова, и влиятельные ухажеры, и скандалы, и батареи бутылок (она, как известно, позволяла себе лишнее).

К моменту выхода фильма автор строк, которые заучивали наизусть в землянках и окопах, был не в чести. О Симонове говорили преимущественно в контексте «прегрешений» — кампания против космополитов, «пастернаковский эпизод». Образ России-упрямицы, шалой сумасбродки, и впрямь не был близок убежденному государственнику, «советскому Киплингу» Константину Симонову.

Впрочем, даже самые суровые критики чужой нравственности не смогли оставить без внимания благие дела могущественного секретаря правления Союза писателей. Возвращение в литературу незаслуженно задвинутых Булгакова и Зощенко, публикация романа Хемингуэя «По ком звонит колокол», издание в Большой серии «Библиотеки поэта» наследия Осипа Мандельштама, переиздание Ильфа и Петрова, открытие Василия Ажаева и Вячеслава Кондратьева, выставки Пиросмани, Петрова-Водкина, Татлина, Хлебниковой, которые он инициировал на посту председателя общественного совета ЦДЛ...

«Сколько мне ни приходилось быть с ним вместе на разных собраниях, он все время кого-то уговаривал, с кем-то договаривался, кому-то объяснял», — вспоминал Михаил Ульянов. Симонов очень обрадовался, когда узнал, что избран членом Центральной ревизионной комиссии КПСС, рассказывали очевидцы. Высокая должность открывала новые возможности. Он так и сказал: «Я смогу теперь многим помочь». И с энтузиазмом взялся за дело. Пробивал книги, защищал молодых, отстаивал интересы несправедливо обиженных.

Без барабанной дроби

Фронтовой корреспондент, для которого война началась еще в 1939-м, на Халхин-Голе, журналист, вставший в ряды защитников Одессы и Сталинграда, участник Курской битвы, человек, видевший страшные печи Освенцима и красное знамя над рейхстагом. Писатель, чьих очерков ждали, как хлеба, он не любил «бодряческого», «шапкозакидательского» оптимизма.

Simonov_Kult_02_03

«В первые годы войны мне довелось побывать на разных тяжелых участках фронта, и, должен сказать, я редко встречался <...> с надеждами, что все, раз-два, и переменится к лучшему, и мы, раз-два, и будем в Берлине. Попадались, конечно, и такие люди, но их, как правило, презирали: в одних случаях — за глупость, в других — за неискренность, а больше всего за душевную слабость, мешающую посмотреть правде в глаза», — вспоминал Константин Михайлович в 1955 году. А вот и строки из фронтовых записей, датированные 42-м. «Писать о войне трудно, писать о ней, как только о парадном, торжественном и легком деле, нельзя. Это будет ложью. Писать только о тяжелых днях и ночах, только о грязи окопов и холоде сугробов, только о смерти и крови — это тоже значит лгать, ибо все это есть, но писать только об этом — значит забывать о душе, о сердце человека, сражавшегося на этой войне».

«Симонов — это какой-то комбайн», — говорил поэт Илья Сельвинский, имея в виду неутомимую энергию военкора «Красной звезды». То он в Крыму, в цепях контратакующих пехотинцев, то в боевом походе на подводной лодке, то — на Севере с группой разведчиков высаживается в тылу врага... Когда убеленного сединами, маститого писателя-лауреата спрашивали, что для него было самым тяжелым в войну, Симонов отвечал: «Уезжать от людей в критической для них ситуации».

Излюбленным жанром военкора был очерк. Даже статьи, в случае Константина Михайловича немногочисленные, представляли собой ряд очерковых зарисовок. Живые, яркие, доходчивые, пронзительные и вместе с тем лаконичные, они выстраивались вокруг человеческих судеб. Он, как никто другой, умел разговорить собеседника — командира или простого солдата, узнать, что тот чувствует, отправляясь в бой. «Несколько минут... Мысль о предстоящей смертельной опасности овладевает Цыгановым. Он представляет, как они побегут вперед и как будет стрелять по ним немец, особенно вот из тех домов — на самой круче. <...> И неприятный холод страха проходит по его телу. Впервые за день ему кажется, что он озяб, сильно озяб. Он поеживается, расправляет плечи, одергивает на себе шинель и затягивает ремень на одну дырку потуже <...> Он заставляет себя думать о будущем, но не о близком будущем, а о далеком, о границе, до которой они дойдут, и о том, что будет там, за границей. И, конечно, о том, о чем думает каждый, кто воюет третий год, — о конце войны».

Simonov_Kult_02_02

Впоследствии критики станут писать об особом творческом методе Симонова, о его писательском пуританизме, тонком психологизме, взращенном на традициях русской классической прозы, о поиске человеческих эмоций, тех «боковых зеркал», в которых «жестокий облик событий» отражался особенно драматично. К числу его литературных заслуг отнесут и ломку стереотипов, нахождение иного угла художественного зрения, когда героический пафос уступает место достоверному изображению того, как это было. Романы «Товарищи по оружию», «Живые и мертвые», «Солдатами не рождаются», повести «Дым отечества», цикл «Из записок Лопатина» — эти произведения Симонова заставили иначе взглянуть на явление «человек и война».

Больше, чем хлеб

Впервые написавший об ужасах фашистских концлагерей — англичане и американцы долгое время в них не верили, считали это советской пропагандой, — Симонов умел быть убийственно спокойным в перечислении не укладывающихся в мирное сознание реалий. «Бараки охраны. Аккуратные палисадники, кресла и скамейки, сбитые из березовых жердей. Зольдатенхейм — небольшой барак, публичный дом для охраны. Женщины только из заключенных. При обнаружении беременности уничтожались. Дезинфекционная камера, в которой газовали «циклоном». <...> Барак с обувью. Длина 70 шагов, ширина 40, набит обувью мертвых. Обувь до потолка <...> десятки тысяч пар детской обуви. Сандалии, туфельки, ботиночки с десятилетних, с годовалых...»

Здесь же Симонов познакомился с одним из немногих оставшихся в живых заключенных, полусумасшедшим стариком-евреем, считавшим себя главой французского правительства. «Знаете, кто это ходит? Это Леон Блюм». Смотрю на него. Старый, сгорбленный, носит доски, ногти сорваны. <...> — Вы Блюм? — Да. — Как вы сюда попали? — Вместе со всеми. <...> — Я решил разделить судьбу своего народа. Он был уже очень слаб. Прибыл с партией французов, имел звезду желто-красную с буквой «Ф» в центре и номер под звездой. Страшно изможденный, сгорбленный. Доски тяжелые, вырываются из рук, пальцы все в крови. Я ему отдал свою еду и сказал, чтобы он спрятал, чтобы мне не попало самому, но он тотчас зашел за доски и жадно, дрожа, ел. Дня три я его не видел, а через неделю, когда спросил о нем у другого еврея, тот говорит: «Там, где и я скоро буду». — Где? — Он показал пальцем на небо...» Только потом Симонов узнал, что настоящий Блюм содержался в Бухенвальде, в 45-м был освобожден союзниками и вошел в правительство де Голля. Обману старика писатель не удивился. Многие сходили с ума.

13-TASS_1225529

Впрочем, в военные годы такие истории оставались лишь на страницах дневников. В печать попадали примеры стойкости людей, вера, что не все пропало, их воинское умение, постепенно возникающая способность ненавидеть врага. «Разумеется, в моих дневниках того времени картина шире, но это самоограничение было сознательным, и я в нем ни секунды не раскаиваюсь, — признавался он годы спустя в дружеской переписке. — Примеры стойкости, героизма, твердости, воинского умения были необходимы тогда в газетах, как хлеб».

Больше, чем хлебом — то ли молитвой, то ли древним заговором звучало знаменитое «Жди меня», опубликованное в «Правде» в январе 42-го. С коротким посвящением «В.С.». Именно это стихотворное послание любимой принесло отважному военкору всенародную славу. Его переписывали от руки, посылали из тыла на фронт, с фронта в тыл. Раненые повторяли, как суггестивное заклятие, в госпиталях: «Жди меня, и я вернусь, / Всем смертям назло». Это отвлекало от боли, вселяло надежду, рассеивало страхи...

После войны

Многие годы спустя дочь Симонова и Серовой, Мария, станет рассказывать о том, что стихотворение было написано в один присест на даче у Льва Кассиля, после того как поэт едва спасся от смерти под Ельней. Публиковать его изначально автор не собирался, но потом сдался под напором редакторов и друзей, а в 43-м вышел одноименный фильм, еще больше упрочивший славу Серовой.

Когда закончилась война, Симонову только исполнилось тридцать. Его ждали должности главредов в «Новом мире», а затем и в «Литгазете», поездки в Париж к Бунину и Зайцеву, дача в Переделкино, роскошная квартира, тяжелый развод, сплетни, пересуды, новая женитьба, премии, награды, ответственные посты.

Сделавший блестящую карьеру, он никогда не забывал о войне. «Если говорить о той общественной деятельности, которой я занимаюсь, то <...> я решил <...> писать и говорить правду о войне; <...> чтобы роль рядового участника войны, вынесшего на своем горбу ее главную тяжесть, предстала перед последующими поколениями и во всем ее подлинном трагизме, и во всем ее подлинном героизме».


«...Знаете ли вы в полной мере, чем для нас, молодых солдаток, было ваше «Жди меня»? — спрашивала Симонова одна из бывших фронтовичек в 70-е. — Ведь в Бога мы не верили, молиться не умели, а была такая необходимость взывать к кому-то: «Убереги, не дай погибнуть».

Источник


Комментарии


Комментариев пока нет

Добавить комментарий *Имя:


*E-mail:


*Комментарий:


Последние новости
все новости
19.08.22

Несомненно, что одним из главных деяний Петра было строительство в устье Невы будущей столицы Российской империи Санкт-Петербурга, который был заложен по решению русского царя 27 мая (по новому стилю) 1703 года. Этим шагом Пётр окончательно поставил точку в вопросе возврата этих земель в лоно Русского государства.

13.08.22

Воюющий на Украине «полк Калиновского» - это приговор тому периоду, когда у нас Латушко и другие отдельные деятели пытались сделать русофобию едва ли не основой для гуманитарно-культурной сферы под предлогом «укрепления суверенитета и независимости». Эти деятели никуда не ушли, не исчезли в небытие – многие «латушата» и «латушончики» просто притихли до времени, занялись проектами потише и понезаметнее, в  том числе активно рядясь в тогу «радетелей за национальное возрождение, суверенитет и независимость», но нужно помнить о том, что именно они долгие годы взращивали то, что аукнулось в 2020 году массовыми протестами и попыткой мятежа и привело к такому уродливому явлению, как «полк Калиновского», головорезы из которого не стесняются объявлять о том, что «при необходимости возьмут Минск за 24 часа». 

11.08.22

В феврале 2014 года на Украине при прямом участии США и других стран НАТО был совершен государственный переворот. К власти натовцы привели своих марионеток – бандеровских нелюдей. Начался мракобесный шабаш антисоветизма и русофобии. Запрет русского языка и решение о переводе школьного образования с русского языка на украинский вызвали мощное сопротивление на юго-востоке Украины. Люди взяли в руки оружие.

09.08.22

На текущий момент в Республике Беларусь эффективно действует система внутренней безопасности, включающая в себя правоохранительные органы (КГБ РБ, МВД РБ, Следственный комитет РБ, Прокуратура), внутренние войска (входят в состав МВД), Государственный пограничный комитет РБ, МЧС РБ. При этом следует подчеркнуть, что её дееспособность обусловлена не только хорошим уровнем сугубо профессиональной подготовки, но и содержанием идейно-воспитательной работы, проводимой с личным составом, в основу которой положен героизм сотрудников советских органов госбезопасности и внутренних дел в годы Великой Отечественной войны и в послевоенное время в период борьбы с бандеровщиной, бандитизмом и польской Армией Крайовой. В белорусском ОМОНе, в специальных подразделениях МВД РБ и КГБ РБ, во внутренних войсках с глубоким уважением чтится память бойцов легендарной Отдельной мотострелковой бригады особого назначения (ОМСБОН) НКВД СССР и сотрудников контрразведки СМЕРШ и с чувством товарищеской солидарности воспринимаются действия Российских вооружённых сил в ходе Специальной военной операции на Украине. В условиях, когда коллективный Запад объявил Российскую Федерацию и Республику Беларусь смертельными врагами, которых он вознамерился уничтожить, во весь рост встал вопрос о создании единого пространства безопасности Союзного государства с едиными подходами в этом жизненно важном вопросе.

04.08.22

Фестиваль XXXI «Славянский базар»-2022, несмотря на объективные сложности при его проведении, несомненно, удался и, что самое важное, фактически вернулся к своей главной теме единства и общности славянских народов и славянских культур при самом широком участии и других стран и народов.

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru