Подход к СМИ Сергея Лаврова по итогам XXIII заседания Международного дискуссионного клуба «Валдай»

Вопрос: Сам Министр иностранных дел Германии Йоханн Вадефуль говорил, что пошёл на эту встречу только для того, чтобы не оставаться, скажем так, «за бортом» переговоров и оставлять США монополию в этом вопросе. Так, чего добивается Германия — действительно переговоров или какой-то их имитации? Что может сдвинуть наши отношения с Берлином на этой стадии?
 
Сергей Лавров: Подробно комментировал это в Нью-Йорке на пресс-конференции. Мне трудно судить, чего добивается Германия.
 
Думаю, одно из объяснений, которое лежит на поверхности, — это просто желание «не отстать от поезда». Они считают, что «поезд уже набрал ход». Не знаю, так ли это. Мне трудно судить, если они имеют в виду украинский кризис.
 
Украинский кризис сопряжён с огромным количеством общеевропейских проблем: милитаризация Евросоюза, продолжающиеся «заклинания», что НАТО будет расширяться и «возьмёт в себя» украинский режим, что Россия — это вечный враг, что «через три года будем воевать». Если такие «заклинания» звучат, и цель, как объявил сам Йоханн Вадефуль, — просто воспроизвести их в закрытом режиме, без прессы, чтобы, дескать, Россия уяснила, что это всё так и есть на самом деле, то это бесплодная, даже, я бы сказал, вредная затея. И очень печально, что такие деятели из Европейского союза, из НАТО берут на себя, по сути дела, функцию «глашатая» этой европейской комбинации.
 
Вопрос: Несколько дней назад в МИД России анонсировали новые контакты с США по поводу снятия раздражителей в двусторонних отношениях. Расскажите, пожалуйста, произошли ли эти контакты, какие именно раздражители сейчас на повестке и, в частности, есть ли реальные перспективы по возвращению дипсобственности?
 
Сергей Лавров: Контакты пока ещё не состоялись. Договорились с Госсекретарём США Марко Рубио, что это произойдёт скоро. Эксперты должны согласовать конкретные сроки и место.
 
Речь идёт о том, как работают соответствующие дипломатические миссии — наши в Соединённых Штатах и американские в Российской Федерации. Там много вопросов, включая, конечно же, дипломатическую собственность. По этой теме никогда со стороны американцев уже при администрации Дональда Трампа мы никаких обнадёживающих комментариев не слышали.
 
Вопрос: Вы сказали, что жизнь заставит США мыслить категориями многосторонности. Но пока мы видим, что в Евразии и на Ближнем Востоке ключевые игроки — США, Иран, Израиль, монархии Залива — застряли в логике игры с нулевой суммой. Видите ли Вы вообще перспективы для создания новой системы безопасности в этих регионах? Готова ли Россия выступить гарантом баланса интересов, если все остальные продолжат действовать по принципу «всё или ничего»?
 
Сергей Лавров: Я сказал, что жизнь заставит. Но жизнь только начинается. Наберитесь терпения. Мы с Президентом России Владимиром Путиным неоднократно озвучивали все наши предложения о том, как выстраивать отношения на международной арене. Мы за честный, равноправный диалог, за учёт интересов.
 
То, что сейчас происходит в политике США, конечно, это стремление продвигать свои односторонние интересы. Но Соединённые Штаты вынуждены контактировать с такими странами, как Российская Федерация, Китайская Народная Республика. В ходе этих контактов обсуждаются шаги, которые будут отвечать интересам и одной, и другой стороны. Это как раз и есть то самое понятие, которое я назвал «жизнь заставит».
 
Вопрос: Польша собирается разместить у себя на территории производство ракет «Patriot». Где та грань вовлечённости европейских стран в украинский конфликт, после которой России необходимо будет дать прямой военный ответ?
 
Сергей Лавров: На этот счёт у нас есть военная доктрина, которую Президент России Владимир Путин неоднократно цитировал. Призываю внимательно изучить соответствующие разделы этого важнейшего документа.
 
Вопрос: Сергей Викторович, можно?
 
Сергей Лавров: Вы с доброжелательным вопросом?
 
Вопрос: С нормальным журналистским вопросом. Звучат взаимные обвинения России и Запада. Запад всё чаще обвиняет Россию в том, что она проводит гибридную войну против европейских стран. Вы недавно обвинили Запад в том, что он прибегает к грубой силе. Вы признаёте, что Россия проводит скрытую гибридную войну против европейских стран? И если да, то с какой целью?
 
Сергей Лавров: Вы имеете ввиду, когда мы уничтожаем дроны и ракеты, которые Британия и континентальная Европа поставляют Украине, а они потом по нам стреляют? Это Вы имеете ввиду?
 
Вопрос: Например.
 
Сергей Лавров: Если Вы признаёте, что вашим оружием бьют по нам, а мы это оружие сбиваем, называйте это как угодно, но то, что это война, которую Европа ведёт против нас, это у меня никаких сомнений не вызывает. Мы об этом давно говорили.
 
Вопрос: А по поводу грубой силы? Вы обвиняете Запад в грубой силе?
 
Сергей Лавров: Я словосочетание «грубая сила» не помню.
 
Вопрос: Вы совсем недавно сказали, что Запад прибегает к грубой силе.
 
Сергей Лавров: А это была мягкая сила, то, что сделали в Венесуэле, или грубая сила? То, что сделали с газопроводами «Северный поток», — это мягкая сила или грубая? То, что разбомбили и уничтожили иранское руководство вместе с семьями, включая детей, — это не грубая сила?
 
Вопрос: Но не прибегает ли Россия каждый день на Украине к грубой силе?
 
Сергей Лавров: Если Вы имеете в виду уничтожение инфраструктуры, которая используется нацистским режимом при поддержке Запада для ведения войны против Российской Федерации, то мы прибегаем к грубой силе для подавления этой прямой угрозы нам.

mid.ru