« Назад
05.06.2026 00:00
Вопрос: Мы находимся «на полях» XXIX Петербургского международного экономического форума. В первую очередь хотелось бы Вас спросить про политическую, экономическую значимость этого мероприятия, особенно на фоне вызовов, стоящих перед Россией, и стремительных изменений на международной арене.
Сергей Лавров: Считаю, что любой форум, предоставляющий площадку для диалога, полезный, знаковый, особенно когда эта площадка привлекает представителей всех без исключения континентов.
То, что мы ежегодно наблюдаем на Петербургском международном экономическом форуме (и это его отличает от других подобных или похожих мероприятий, куда просто перестают приглашать страны, чьё руководство проводит политику, которая отвергается или которую пытаются отменить организаторы, как это происходит с Давосом и с целым рядом других организуемых Западом форумов), – здесь абсолютная свобода выражения мнений. Это не раз было доказано. Сюда приезжают те, кто заинтересован в том, чтобы ощущать перемены, происходящие на международной арене.
Под переменами имею в виду, конечно, наступившую эпоху становления многополярности, эпоху перехода от западоцентричной модели, доминировавшую последние 500 лет, к полицентричной организации жизни, где новые центры силы – такие страны-цивилизации как: Китай, Индия, Россия, Иран, африканские, латиноамериканские государства будут занимать место, соответствующее их положению в реальной жизни, экономическому развитию, вкладу в мировую культуру, в технологические процессы.
Прообразом такого полицентричного мироустройства на глобальном уровне является БРИКС, на евразийском уровне – ШОС. Причём участники этих объединений не закрываются от остального мира, в том числе от наших западных коллег. В частности в рамках АТЭС и «Группы двадцати» ведущие члены БРИКС и ШОС работают совместно с представителями Запада, прежде всего с западной «семёркой», и отстаивают свою позицию.
То, что эти форумы (АТЭС и «двадцатка») сохраняются, и Запад в рамках этих структур всё-таки вынужден (пусть и пытаясь сохранить свое доминирование), но идти на компромиссы, это уже стоит немало. Правда, сейчас «двадцатка» подвергается очень серьёзному риску из-за решения США, которые до конца этого года будут принимать саммит «Группы двадцати» у себя в Майами, но решили не приглашать ЮАР. Здесь даже не получается сказать «решили не приглашать», они просто решили своим единоличным решением исключить ЮАР. Это, конечно, никуда не годится. Мы сейчас и в рамках БРИКС, и в рамках других наших контактов формируем свою позицию. На министерской встрече «Группы двадцати» этот вопрос будет одним из основных.
Но, возвращаясь к Вашему вопросу. Петербургский международный экономический форум – это одна из тех площадок, где представлены все течения мировой политики, где все центры роста заявлены на очень солидном, авторитетном уровне.
В чём уникальность площадки? Здесь происходит диалог не только между различными континентами, общественно-политическими системами, но ещё и между руководителями государств, правительств, деятелями культуры, науки, представителями общественных организаций.
Это очень полезный форум, где происходит взаимообогащение, где одни и те же вопросы обсуждаются на круглых столах с участием одновременно и официальных, и неофициальных специалистов и экспертов.
Вопрос: Вдали от западной гегемонии, как Вы говорите, кто здесь в основном присутствует? Мы видим арабские страны, вот Саудовская Аравия является гостем. О чём это говорит? О направленности к укреплению связей с арабским регионом, со странами Персидского залива?
Сергей Лавров: Арабские страны каждый год активно участвуют в Петербургском международном экономическом форуме. Здесь есть и другие представители ССАГПЗ, в том числе Объединённые Арабские Эмираты очень достойно представлены и участвуют в дискуссиях, как и другие наши партнёры из этого региона.
Считаю, что наши отношения с этой арабской «шестёркой» и в целом с арабским миром в рамках Лиги арабских государств весьма тесные, плотные, конструктивные, товарищеские – в общем, такие же, какие мы хотим выстраивать со всеми странами.
В связи с упоминанием Персидского залива, конечно, мы не можем игнорировать происходящее там в результате агрессии США и Израиля против Исламской Республики Иран. Одной из задач этого авантюрного действия, нисколько не сомневаюсь, было не допустить наметившегося процесса сближения, нормализации отношений между арабами и Ираном в рамках дискуссий о будущем Персидского залива и прилегающих территорий.
Есть российская Концепция безопасности в зоне Персидского залива. Мы сейчас её обновили, разослали коллегам из ССАГПЗ, отправили этот текст и в Тегеран. Сейчас будем ждать реакцию. Это всё произошло буквально на днях. Но процесс полицентричности и многополярности будет, конечно, непростым.
Упомяну БРИКС, в состав которого входят и Иран, и Объединённые Арабские Эмираты.
Вопрос: На фоне продолжения конфликтов Вы как раз упоминаете БРИКС. Какую роль играет это объединение для поддержания баланса сил в регионе и стабильности?
Сергей Лавров: Сама по себе площадка всегда важна. У нас 14-15 мая состоялся СМИД БРИКС, где присутствовали представители Ирана и ОАЭ. Между ними была достаточно серьёзная перепалка. Но, тем не менее, председательствующая Индия и другие страны БРИКС, участвующие в этой встрече, конечно, старались найти пути для того, чтобы завязался диалог между Эмиратами и Ираном. Он в любом случае когда-то должен состояться.
Видим готовность к такому диалогу со стороны ряда других арабских стран, включая Саудовскую Аравию. Конечно, те, кто «заварил эту кашу», начал эту авантюру, очень не хотят сближения арабов с Ираном. Даже не сближения, а просто нормализации отношений.
Наша концепция как раз предусматривает, во-первых, ненападение. Сейчас, кстати, о ненападении заговорили в Саудовской Аравии. Наверное, договор о ненападении не помешает в качестве первого шага, но можно сделать и дополнительные шаги, включая договорённость о транспарентности в военной деятельности, об ограничении военных действий, подготовке к манёврам, и в целом меры по укреплению доверия.
Очень надеюсь, что здравый смысл восторжествует, и этот регион начнёт договариваться о том, как все участники процесса могут сосуществовать мирно, не опасаясь никаких военных рисков. Мы за это выступаем и продолжаем работать с нашими арабскими коллегами.
Вопрос: Что по-вашему мнению этому сейчас мешает?
Сергей Лавров: Уже упомянул, что Израиль точно не хочет сближения арабов и Ирана. Соединённые Штаты занимают двойственную позицию: сегодня могут сказать, что договор вот-вот уже состоится, и Ормузский пролив будет открыт, а завтра – если Иран ещё два дня будет медлить, то опять начнём вас бомбить. К чему сам разговор о том, что Иран должен открыть Ормузский пролив? Он и так был открыт до 28 февраля, никаких проблем не было. Я не знаю, что имеет в виду Вашингтон, когда они говорят, что хотят положить конец 47-летнему периоду, когда Иран всех терроризировал. Это очень пропагандистский лозунг, не обременённый историческим анализом того, что там происходило.
Но выдвигать требование открыть Ормузский пролив? Да, он был свободен. И все разговоры о том, что сейчас Иран и Маскат (оманцы) собираются ввести плату за проход, а, мол, они не позволят. Да не было никогда этой платы, пока не началась эта агрессия.
Второй тезис, который в очередной раз озвучил Госсекретарь США Марко Рубио, выступая на днях в Конгрессе, заключается в том, что Иран должен смириться с тем, что у него никогда не будет ядерного оружия. Пока не напали на Иран в июне 2025 года, там всё руководство было сплочено вокруг фетвы Али Хаменеи, которого недавно убили. В общем-то, было осуществлено политическое убийство. И если что-то и могло изменить настроение в иранской верхушке и в целом в Иране в отношении приверженности принципу необладания ядерным оружием, то это такая агрессия, те действия, которые абсолютно без какой-либо причины США и Израиль осуществили и продолжают осуществлять.
И все смотрят, что делали те страны, которые имели наработки в области ядерного оружия. Первые такие технические шаги уже предпринимались, как это было в Ливии. Как только закрыли эту «проблему», как только Ливия отказалась от ядерного оружия, Муаммара Каддафи свергли и издевательски убили в прямом эфире к радости Хиллари Клинтон, которая, сидя перед экраном, прямо аплодировала этому. А те, у кого ядерное оружие есть… Это логика, которую нам уже излагали многие развивающие страны.
Вот КНДР. Эта страна не член Договора о нераспространении ядерного оружия и просто сделала для себя вывод, что без ядерного оружия её сотрут с лица земли. Северокорейцы этот выбор реализуют, их никто не трогает.
Я не агитирую за то, чтобы все пошли этим путём. Но в отношении Ирана никогда не возникало подозрений. МАГАТЭ регулярно в своих докладах говорило, что нет признаков переключения каких-либо аспектов ядерной, энергетической программы Ирана на военные нужды. И до сих пор никаких свидетельств обратного никто не предъявил. Но со стороны Вашингтона прозвучало голословное обвинение.
Американцы сделали совершенно невообразимый ход в Венесуэле. Даже я такого не припомню. Под предлогом того, что Президент Николас Мадуро якобы возглавлял наркокартель, его похитили, но сразу объявили, что у нас тут интересы в нефтяной сфере, и, мол, мы нефтяную индустрию Венесуэлы сейчас «подберём» под себя и будем объяснять венесуэльским коллегам, как им поступать, кому продавать, кому не продавать.
Про Иран это так же всё начиналось. Дескать, Иран 47 лет продвигал международный терроризм. Очень быстро оказалось, что причина была – нефть. На каком-то этапе американцы выступили с инициативой, чтобы Ормузский пролив контролировали «50 на 50» – они и Иран. Это всё опять про нефть, про энергетические рынки мира. Но от этого испытывают неудобства и несут большие потери в том числе и арабские страны. Это нам хорошо известно.
Да, сейчас будут искать обходные маршруты и строить новые трубопроводы. Но это всё капиталовложения, это всё затраты, а естественные пути, которые долгие десятилетия всех устраивали, сейчас под огромным риском. Сейчас ещё Баб-эль-Мандебский пролив может стать очередной горячей точкой. Так что последствия этой агрессии очевидны всем. Очень надеюсь, что будут извлекаться уроки.
Вопрос: Хотелось бы спросить Вас про другой конфликт – про украинский. По Вашему мнению, каковы шансы достижения мирного урегулирования?
Сергей Лавров: Мы всегда готовы, как Президент России Владимир Путин неоднократно говорил, к переговорам, но не видим готовности на той стороне и, самое главное, договороспособных партнёров. Но тот факт, что киевский режим, пришедший к власти после государственного переворота в феврале 2014 года, абсолютно недоговороспособен, по-моему, уже никому даже доказывать не надо. И даже те, кто его покрывают, финансируют, вооружают, они прекрасно знают цену этому режиму.
С такой, я бы сказал яростной силой европейцы защищают Владимира Зеленского исключительно потому, что он воюет против Российской Федерации за Европу, в целом за западные интересы, за идею Запада «подавить» Россию как конкурента. Чем они пытались заниматься и накануне Первой мировой войны, и во Второй мировой войне, и ещё много раз. Крымская война была выстроена ими в том же идеологическом русле.
Сейчас из европейских столиц начинают звучать заявления о том, что надо всё-таки с Россией разговаривать, но они якобы сами решат, когда и о чём. При этом, даже не хочу цитировать Каю Каллас, всё-таки она по-прежнему занимает пост главы внешнеполитической структуры Евросоюза, когда она заявляет, что Евросоюз требует, чтобы Россия села за стол переговоров, но сначала пусть сократит свою армию и вооружение, установит какой-то «потолок». И дальше Кая Каллас откровенно заявляет, как это сказали многие другие европейские представители, что Европа будет не посредником за столом переговоров. Тогда кем будет Европа? Диктующим условия, принимающим акт капитуляции от России?
Европа неоднократно обманула и Россию, и весь остальной мир на украинском поле, начиная с госпереворота, который произошёл через сутки после того, как Франция, Германия (в лице нынешнего Президента ФРГ Франка-Вальтера Штайнмайера) и Польша гарантировали мирные соглашения между тогдашним президентом Украины и оппозицией. Наутро оппозиция растоптала эти гарантии, а Запад сделал вид, что это «изгибы» демократического процесса. Через год, в феврале 2015 года, были заключены Минские договорённости, на которых стоят подписи той же Германии, Франции, – всё это одобрено Советом Безопасности ООН. И это всё развалилось. Причём и тогдашний канцлер ФРГ Ангела Меркель, и подписывавший от Франции этот документ тогдашний президент Франсуа Олланд заявили, что никто не собирался эти договорённости выполнять, и им же просто нужно было выиграть время, чтобы вооружить Украину для более активной войны против Российской Федерации.
У Запада было много возможностей попосредничать. Сейчас в Евросоюзе заявляют, что они не посредники, так как твердо стоят на стороне Украины. Меня удивило, что Госсекретарь США Марко Рубио, на днях выступая в Конгрессе, сказал то же самое: он хотел бы, чтобы конфликт на Украине завершился в текущем году, но не очень высоко оценивает шансы, потому что стороны, особенно Россия, пока не готовы к уступкам. Это очень странно слышать от участника встречи в Анкоридже 15 августа 2025 года, где Президент России Владимир Путин принял предложения Президента США Дональда Трампа, которые касались первостепенных шагов, позволивших бы остановить боевые действия и приступить к переговорам по всем аспектам политического урегулирования. Было очень странно, когда после нашего согласия с предложениями Соединённых Штатов в Анкоридже Вашингтон стал менять свою позицию. Вместо того, чтобы эти же предложения продвигать в отношениях с украинцами, американцы сейчас делают вид, что пусть стороны сами разбираются. Это не очень последовательно.
Так вот, Госсекретарь США Марко Рубио, выступая в Конгрессе, заявил (кроме того, что особенно Россия не готова к уступкам), что Соединенные Штаты – не посредник, потому что Соединенные Штаты последовательно поддерживают Украину, продолжая в тех же объемах, которые и требовались, поставлять оружие и военную технику. Так что в этой ситуации, повторю ещё раз, когда нам говорят, что мы, дескать, не готовы к переговорам, подчеркну, что мы уже многократно были готовы. Не только готовы, а многократно эти переговоры проводили, поддерживали, подписывали соответствующие документы. А Запад недоговороспособен и действует по принципу «я здесь пообещаю, потом потяну время, потом либо ишак умрёт, либо падишах…» – как там говорится в одной арабской пословице. Это достаточно нечестная линия, нацеленная на то, чтобы получать, накапливать односторонние выгоды, снова требовать уступок и так далее. К сожалению, они сейчас доминируют.
Учитывая сказанное Госсекретарём США Марко Рубио о поддержке Украины (у меня с ним деловые отношения: буквально две недели назад мы по телефону обсуждали украинскую ситуацию), то между подходами Соединённых Штатов и Европы уже нет различий. Внешнее «обрамление» у Соединённых Штатов более позитивное, потому что они с момента второго прихода Дональда Трампа в Белый дом всегда выступали за диалог с Россией.
Президент США Дональд Трамп регулярно, помимо Анкориджа, находится в контакте с Президентом России, они много раз говорили по телефону. Мы с Марко Рубио встречались несколько раз лично и периодически общаемся по телефону. И он, выступая в Конгрессе, сказал, что диалог всегда нужен, США никогда от диалога отказываться не будут. Честь и хвала. Но важен не только сам по себе диалог, хотя это так. Важно и реализовывать то, о чём договорились. Ещё раз хочу подчеркнуть, что на Аляске на основе конкретного предложения Соединённых Штатов было достигнуто очень чёткое понимание. И если бы США продвигали по-настоящему свою инициативу, думаю, что мы уже давно были бы за столом переговоров и военные действия были бы прекращены.
Вопрос: В свете того, что Вы говорили, какими Вы видите на данный момент в целом отношения России и США? Почему европейские страны так тщательно пытаются сорвать любое сближение?
Сергей Лавров: Честно говоря, думаю, у Запада суть позиции остается единой. Она заключается в том, что он хочет продолжать доминировать, как долгие столетия Запад делал в мировой политике и думал, что наступил «конец истории», когда распался СССР, а вышло всё иначе. Объективный ход событий, объективное развитие человечества нас вывело на эпоху формирования многополярного полицентричного миропорядка, когда новые центры экономического роста, финансовой мощи, политического влияния, конечно, требуют себе в любых структурах достойного места, которые занимаются глобальным управлением, которое будет соответствовать их реальному весу на международной арене.
Этот процесс исторически обусловлен, объективен, неостановим, но Запад всячески пытается его затормозить, прибегая к огромному количеству нечистоплотных методов, начиная с незаконных санкций, ограничения доступа к финансовым инструментам, исключения из многосторонних структур неугодных стран и вплоть до вмешательства во внутренние дела, влияния на выборы и даже до военного вторжения, как мы несколько раз наблюдали.
Поэтому, когда США выступают за диалог, мы – «за». Европа для меня в нынешнем её состоянии (под руководством этих элит), как и для мировой дипломатии, представляет собой «отрезанный ломоть». Там раздаются голоса, что они всё-таки когда-то поговорят. Это всё несерьёзно, у них было огромное количество шансов, которые все провалили. Когда после возвращения в Белый дом Дональд Трамп позвонил Президенту России Владимиру Путину, они договорились возобновить диалог. Мы это активно приветствуем. Диалог продолжался: была моя встреча с Марко Рубио в Эр-Рияде в феврале 2025 года, потом было много контактов, в том числе и саммит на Аляске. Президент США Дональд Трамп подчёркивал публично, что если бы он тогда был президентом, войны на Украине бы не было, это, мол, война Джо Байдена, она никому не нужна, гибнут люди и так далее. Но то, что сказал Госсекретарь США Марко Рубио в Конгрессе о роли США не как посредника, а как страны, поддерживающей Украину, свидетельствует об обратном: что война Джо Байдена стала войной Дональда Трампа. Тем более у них в Пентагоне есть бюджет, в рамках которого программа поддержки Украины одобрена вплоть до 2029 года, то есть практически на 3,5 года вперёд.
Через пару недель после саммита на Аляске Соединённые Штаты объявили санкции против ПАО «Лукойл» и ГК «Роснефть», при этом все санкции, вводившиеся Джо Байденом, продлеваются. Вашингтон объявил своей целью доминировать на мировых энергетических рынках (отсюда венесуэльская «история», отсюда же вытеснение ПАО «Лукойл» и ГК «Роснефть» с их совершенно законных проектов за пределами Российской Федерации и многое другое), что свидетельствует о желании США прежде всего подчинить себе ключевые сферы мировой экономики, в первую очередь энергетику и тем самым контролировать процессы, которые будут использоваться для воздействия на Китай, на Российскую Федерацию, на других конкурентов.
Поэтому ценим, что Соединённые Штаты заняли позицию, во-первых, в пользу диалога, а во-вторых, Президент США Дональд Трамп чётко сказал, что никакого вступления Украины в НАТО не будет и надо учесть реалии «на земле». Те реалии, которые сложились после проведения там референдумов о возвращении в Россию. Именно это было в основе тех предложений, которые выдвинули американцы на Аляске.
Генсекретарь Североатлантического альянса Марк Рютте поехал в Киев, где прямо сказал, что Украина будет в НАТО. Он плевать хотел на то, что Соединённые Штаты в лице Президента Дональда Трампа считают это неприемлемым. А Марк Рютте просто заявил, обнявшись с Владимиром Зеленским, что будет Украина в НАТО. И насчёт признания реалий «на земле», которые сложились в результате борьбы против киевского режима, а также желания населения территорий юго-востока Украины, то было публично заявлено Владимиром Зеленским (и Европа его поддерживает), что никакого признания не будет. Он заявил, что остановит войну, накопит силы и потом будет дальше отвоёвывать «свои» земли, для того чтобы там сохранялся нацистский режим, вернее, восстановился нацистский режим.
Европа втягивает Украину в НАТО, так как ей проще принять её в альянс, чтобы не делать роковой шаг и включать Украину в ЕС. В таком случае Евросоюз развалится. Они это прекрасно понимают. В НАТО же будет совместное производство вооружения (оно уже есть), военных технологий и так далее. Но одновременно Европа говорит: остановите русских, предъявим им условия и предоставим гарантии безопасности той Украине, которая останется после прекращения огня. Но это значит, что они хотят увековечить нацистский режим, не выдвигая ему никаких требований выполнения Устава ООН, собственной конституции, многих конвенций, положения которых касаются гарантий языковых, религиозных и прочих прав национальных меньшинств. Русские – это, конечно, не меньшинство на Украине, но русский язык, культура, образование, СМИ законодательно запрещены. Европа хочет это увековечить, имея постоянный плацдарм для создания угроз России.
Вопрос: И воевать, как они изначально говорили, до последнего украинца.
Сергей Викторович, спасибо Вам большое за содержательное интервью.
mid.ru
|
