САЙТ ОБЩЕСТВЕННЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ РОССИЙСКИХ СООТЕЧЕСТВЕННИКОВ В РЕСПУБЛИКЕ БЕЛАРУСЬ
Адрес:
220030, г.Минск, ул.Революционная, 15А

Андрей Геращенко: Максим Богданович: Мы – третий народ русского корня, зовёмся белорусами… Часть вторая

« Назад

Андрей Геращенко: Максим Богданович: Мы – третий народ русского корня, зовёмся белорусами… Часть вторая 03.01.2022 00:00

Начало. Часть 1.

Когда я работал над текстом своей книги «Белая Русь от древнейших времён до современности» (вышла в 2020 году), я много размышлял об общности русских, украинцев и белорусов и одновременно о наших региональных отличиях. Тогда я и вспомнил о схожих поисках Максима Богдановича. 

В 1915 году белорусский поэт написал строки, которые полностью соответствуют моим собственным воззрениям и представлениям о нашем родстве и наших различиях: «Русских народов три. Все они одного корня, но долгое время жили порознь, и так произошли из них три разных русских народа; у каждого — своё название, своя речь, свои обычаи, свои песни, своя одежда. Один русский народ живёт под Москвой и далее; называется он великорусский. Второй живёт под Киевом и называется украинским. Мы — третий народ русского корня, зовёмся белорусами, и страна наша называется Беларусь. Есть среди нас православные, есть и католики, но народ у нас один, потому что у всех одна речь, одни обычаи, одни песни, одна одежда, один образ жизни». Эти строки я вынес в абзац своей книги, потому что сказать лучше, чем это сделал Максим Богданович, просто невозможно.

В 1914 году в Вильно в типографии Мартина Кухты выходит единственный прижизненный сборник стихотворений Максима Богдановича «Венок» (тот самый, что хранила у себя Анна Какуева). Поэту было всего 22 года. 120-страничный сборник вместил 92 стихотворения и 2 небольших поэмы. Тираж составил 2 000 экз. и был отпечатан при финансовой поддержке Ивана Луцкевича и Марии Магдалены Радзивилл. Здесь, также, увы, не обошлось без ложки дёгтя – Вацлав Ластовский самовольно, без согласования с Богдановичем, от имени Максима посвятил сборник «Венок» С.Е.Полуяну, деятелю национально-революционного толка. По замыслу Ластовского сборник стал символическим венком на могилу Полуяна, который во многом поспособствовал тому, чтобы стихи Богдановича впервые увидели свет в «Нашей ниве». Потом Ластовский говорил о том, что «Богданович согласился» с таким посвящением. А что оставалось Богдановичу – он был и без того благодарен за выход своей книги, ставшей в его жизни фактически главным событием, был благодарен и Ластовскому, и уже покойному Полуяну. Но кто сейчас помнит Полуяна? Пожалуй, лишь специалисты. Ластовский поступил некрасиво, поддавшись сиюминутной коньюктуре логики «революционной целесообразности момента», но он сыграл большую роль в выходе книги – возможно, без Ластовского «Венок» бы вообще никогда не увидел свет…

Как я уже говорил выше, сделать Богдановича просто очередным «национал-революционером» так и не получилось. Максим Богданович любил Белую Русь, белорусский народ, его историю, язык и культуру, но, как справедливо заметил Антон Луцкевич в своей рецензии на сборник «Венок», опубликованной в «Нашей Ниве» в 1914 году в №8 под названием «Певец красоты»: «… не общественные темы занимают главным образом поэта: он прежде всего ищет красоты».

Окружающий мир постепенно сползает в пропасть – начинается первая мировая война.

В 1915 году Максим Богданович вновь едет в Крым, где продолжает свою неравную борьбу с туберкулёзом. Там он знакомится с Клавой Салтыковой, которая тоже лечилась от туберкулёза. Клава была замужем, и Богданович понимал всю двусмысленность своей влюблённости. Эти чувства принесли Богдановичу скорее больше печали, нежели радости. Об этом свидетельствуют и строки из написанного им на русском языке, обращённого к Клаве стихотворения:

«Забудется многое, Клава, 
Но буду я помнить всегда, 
Как в сердце шипела отрава 
Любви и тоски, и стыда».

Лечение в Крыму вновь приносит ему кратковременное облегчение.

Максим Богданович пишет много стихотворений и на родном для него русском языке: «Зачем грустна она была», «Я вспоминаю Вас такой прекрасной, стройной», «Зелёная любовь», «Осенью». Более того, Максим Богданович подготовил к изданию рукописный сборник поэзии «Зеленя», куда он включил три стихотворения на русском языке: «Смех и говор», «Прочтите с участьем правдивую эту», «Сонет», а также 19 переводов своих же стихотворений на белорусском языке. Поразительно, однако, что, несмотря на всю нынешнюю популярность и известность Максима Богдановича подготовленный им к изданию сборник «Зеленя» до сих пор так и не увидел свет. Казалось бы, это более чем странно, однако объясняется данный факт, вероятно, тем, что в Белоруссии основное внимание уделяли, прежде всего, белорусским текстам, а в России, где Богданович куда менее известен, при издании произведений Богдановича просто шли путём публикаций его текстов на русском языке, переведённых с белорусских сборников. Очевидно, что выстраданный и подготовленный самим Богдановичем сборник «Зеленя» не только должен быть издан, но это необходимо было сделать уже давно. Думаю, что при участии неравнодушных людей и всех причастных это произойдёт уже в ближайшее время.

Максим продолжает интересоваться отечественной историей, пишет статьи, посвящённые общественному устройству, литературные рецензии и даже фельетоны. Его работы «Белорусы», «Украинское казачество», «Образ Галиции в художественной литературе», «Новая интеллигенция», «О гуманизме и неосмотрительности», написанные на русском языке, были с интересом встречены современниками. Отдельными брошюрами вышли исторические очерки «Угорская Русь», «Червонная Русь», «Братья-Чехи». Максим Богданович в своих работах уже традиционно уделяет большое внимание истории Руси, славянства, как такового. Многие из читателей даже не догадывались, насколько молод их автор. 

В итоге Богдановича заметили и на общероссийском уровне – он стал членом «Всероссийского обществ деятелей печати и литературы».

Максим Богданович активно работает и над белорусской тематикой, совершенствует свой белорусский язык, который тогда ещё не имел строгих литературных канонов. Поэт пишет целый цикл стихотворений на белорусском языке – «На тихом Дунае. Стихи белорусского сложения», поэму «Максим и Магдалена» о любви деревенского парня к дочери воеводы, который в итоге расправляется с парнем. Как тут не вспомнить о том, что вторую часть денег на издание «Венка» предоставила Мария Магдалена Радзивилл – вероятно, испытывая чувства благодарности, Богданович дал главным героям поэмы своё имя и имя своей покровительницы, уйдя от варианта прямолинейного посвящения.

Осенью 1916 года после окончания учёбы на юридическом факультете, Максим Богданович едет из Ярославля в Минск – вовсю полыхает первая мировая, линия фронта проходит по горячо им любимой Белоруссии, а Минск – фактически прифронтовой город. В Ярославле ещё до отъезда Максима в Минск было много беженцев, раненых с фронта, которые рассказывали о том, как непросто складываются дела в окопах, поэтому Богдановичу хотелось быть ближе к месту событий, чтобы принести пользу своим землякам-белорусам – если не с оружием в руках (на фронт он не мог попасть по состоянию здоровья), то работая в ближнем тылу, фактически – в прифронтовой полосе.

Максим Богданович в Минске работает секретарём продовольственного комитета минской губернской управы, сочетая это с деятельностью в Обществе помощи пострадавшим от войны, посещает молодёжные кружки. Везде назревают революционные настроения и предчувствия перемен.

В Минске Максим Богданович снимает комнату с отдельным входом в трёхкомнатной квартире, где живёт семья поэта Змитрока Бядули (Самуила Плавника). Самуил Плавник потом вспоминал, что Богданович ел мало и даже при той сложной ситуации, которая складывалась в прифронтовом Минске, умудрился собрать целую наволочку сахара, которую затем отнёс детям беженцев.

Несмотря на свою занятость Максим Богданович всё так же торопится жить – он пишет два значимых стихотворения: «Стратим-лебедь» и «Погоня». «Стратим-лебедь» был написан на основе библейского сюжета, однако под сильным влиянием апофрикического сказания «Стратим-птица» - народного варианта, с которым Богданович познакомился, прочтя «Белорусский сборник» Е.Романова. Согласно сюжету могучая и гордая птица не последовала в Ноев ковчег, рассчитывая на то, что она может плавать. Но её облепили мелкие птицы и утопили. «Погоня» была написана под влиянием немецкого наступления, оккупации части Белоруссии, неспособности царской армии выиграть войну. Максим Богданович обращается к исторической памяти, старинному русско-литовскому гербу «Погоня», традициям предков. Впоследствии это было интерпретировано весьма своеобразно – многие представители национал-революционных кругов посчитали, что Богданович вёл речь о борьбе за «свободу от царской России», что совершенно не соответствует действительности – Россия для него была большой родиной, а Белоруссия – малой. И врагами были именно немцы. А столь вольное толкование стало позже возможным потому, что Богданович был, прежде всего, поэтом, любящим свою Белую Русь, её народ, язык, культуру и историю, а не автором неких прямолинейных «воззваний и агиток» и язык его поэзии не был прямым, как на плакате. Это позже, когда «Погоня» была использована сторонниками отделения от России вначале при кайзеровской оккупации, потом при немецко-фашистской, а затем при распаде СССР, эти строки о древней «Погоне» были использованы различного рода националистами и русофобами в своих узко-политических целях.

В Минске было холодно, а Максим ходил легко одетым – в не слишком хорошо согревающем лёгком пальто. Эти несколько месяцев сильно подорвали его здоровье – обычной нормой стала постоянная температура свыше 38 градусов. Богданович понимал, что развязка близка.

Свершилась февральская революция, Николай II отрёкся от престола, и Российская империя закончила своё существование. Максим Богданович в последний раз в своей жизни едет в Ялту, не веря в излечение, но надеясь отсрочить неизбежное. У него было ещё столько планов – он работал сразу над несколькими поэтическими сборниками: «Молодик» (если дословно, то не «Новолуние», как привыкли переводить, а скорее – «Новая, «растущая» луна»), «Перстень», «Шиповник», «Полынь-трава»… Начал и работу над белорусским букварём. Но смерть уже шла за юным поэтом по пятам. Пересматривая свою единственную вышедшую при жизни книгу «Венок», Максим Богданович, чувствуя, что умирает, горько писал в своём последнем стихотворении, состоящем всего из четырёх строк, которое нашли возле тела поэта наутро после его смерти рядом с кроватью и книгой:

«Ў краіне светлай, дзе я ўміраю,
У белым доме ля сіняй бухты,
Я не самотны, я кнігу маю
3 друкарні пана Марціна Кухты».

В ночь на 25 мая 1917 года в Ялте у Максима Богдановича пошла кровь горлом, и он умер - в одиночестве, вдалеке от всех тех, кого он любил, с кем дружил. Название сборника «Венок» оказалось пророческим – небольшая книга стихов стала венком у тела поэта.
Его квартирная хозяйка не знала всех подробностей о своём постояльце и в метрической книге, ориентируясь на бедность одежды и скромность в жизни поэта, написали: «Умер крестьянин Максим Богданович».

Комета, явившись на краткий миг, улетела в космическую бездну. Погасло едва взошедшее солнце белорусской поэзии…

Отец Адам Богданович не успел на отпевание, но дал денег хозяйке квартиры, просил посадить на могиле куст роз и кипарис, просил знакомых ухаживать за ней. Однако в 1924 году, когда закончилась гражданская война, белорусские писатели, которые приехали в Ялту, так и не нашли могилу поэту наверняка – на предполагаемом захоронении заменили крест на памятник из серого известняка с красной звездой, что довольно странно, так как Максим Богданович не был ни большевиком, ни революционером в принципе и умер до создания Красной Армии. Вероятно, таким образом белорусские коллеги хотели продемонстрировать, что он свой, добиться более внимательного отношения к могиле земляка. К тому же правительство БССР выделило на памятник 250 рублей и его эскиз, вероятно, был заранее согласован с руководством. На памятнике поместили четыре строки из стихотворения «Между песков Египетской земли». Этот памятник простоял до 2003 года и был заменён на белый мраморный бюст работы отца и сына Гумилевских.

9 декабря 1981 года в честь 90-летия со дня рождения Максима Богдановича в сквере напротив нынешнего Большого театра оперы и балета установили памятник Максиму Богдановичу, о котором я говорил в самом начале этого материала. Его авторами были скульптор С.Вакар, архитекторы Ю.Казаков и Л.Маскалевич. В 2008 году памятник был отправлен на реставрацию, а затем его перенесли на 150 метров ближе к месту рождения Богдановича, что вызвало демонстративные акции националистической оппозиции, не имеющие никакого отношения к творчеству поэта. В 1991 году минскую улицу Горького переименовали в улицу Богдановича, по иронии судьбы противопоставив друг другу такие близкие и даже породнившиеся фамилии. А в Троицком предместье, где поэт и родился, на другой стороне улицы 8 декабря 1991 года открыли Литературный музей Максима Богдановича.

Памятник хорош, но я часто вижу, как красивый низкий гранитный двухуровневый постамент (в особенности его нижняя часть) используется молодёжью в качестве трамплина-препятствия для исполнения трюков на велосипедах, скейбордах, самокатах. Это некрасиво и явно вредит памятнику. Милиционера к нему не приставишь, но вот придумать какое-то антивандальное ограждение давно бы следовало.

Такой же скепсис у меня вызывают и постоянные разговоры о возможном перезахоронении поэта. Как я уже говорил, полной уверенности в том, что это именно та самая могила Богдановича в Ялте, нет, хотя вероятно это она. А если нет? Помпезно повезём останки совсем другого человека? Да и, вспоминая 2008 год, я думаю – не превратиться ли это в очередную «пиар-акцию» и «демонстрацию»…

Музеи Максима Богдановича есть в Гродно, Ярославле, в санатории «Беларусь» в Мисхоре в Крыму в 1957 году был установлен его бюст. 

Я думаю, что не нужно ворошить могилу в Ялте, до сих пор хранящую тайну и загадку. А вот музей в Ялте стоило бы создать. Я знаю, что этого добиваются и местные «Белорусы Крыма», которыми руководит Роман Чегринец, который родился в Крыму, но, так же, как и знаменитый поэт, всю свою жизнь изучает и сохраняет белорусскую культуру, язык, историю. Вот в этом белорусам Крыма нужно помочь…

Но это всё я о земном, суетном…

Максим Богданович прожил очень мало – всего четверть века и ушёл из жизни почти мальчиком, но оставил нам колоссальное по значимости для белорусской культуры литературное и публицистическое наследство. Максим Богданович принадлежит не только Белоруссии, но и России, и даже Украине, пожалуй – всему славянскому миру. Он является для многих самым любимым белорусским поэтом. Его можно сравнить с Сергеем Есениным, но Богданович прожил ещё меньше, так и не познал всеобщей прижизненной славы, жил скромно, без скандалов и эпатажа, и в самой его судьбе есть что-то глубоко белорусское – лирическое, грустное и печальное, отражающее непростую судьбу белорусского народа. Они разные, но для белорусской литературы Богданович значит даже больше, чем Есенин для русской, хотя я люблю творчество их обоих.

А ты, дорогой читатель, возьми в руки книжку Максима Богдановича и прочти ещё раз его бессмертные строки. Это был Мастер, из тех, кто является нам раз в столетие и то далеко не всегда… Талантливый и обласканный музами от природы и одновременно несчастный и одинокий в нашей земной жизни и в своей непростой и краткой судьбе.
 


Комментарии


Комментариев пока нет

Добавить комментарий *Имя:


*E-mail:


*Комментарий:


Последние новости
все новости
25.05.22

В настоящее время Российская Федерация является мировым лидером в разработке и производстве принципиально нового поколения космических энергодвигательных установок. При этом российские научные центры активно занимаются исследованиями в области перспективных (недавно казавшимися фантастическими) принципов ракетно-космического движения.

24.05.22

Безусловно, то напряжение, с которым жил и работал наш великий конструктор, не могло не сказаться на его здоровье. С.П.Королёв в тяжёлом состоянии попал в больницу, ему собирались сделать операцию. 8 января 1966 года к нему приехали обеспокоенные Юрий Гагарин и Андриян Николаев. С.П.Королёв чувствовал себя плохо, но вида не подавал – много говорил о своих планах. В этот день остановились его часы, и Ю.Гагарин уговорил конструктора принять в подарок часы от него. С.П.Королёв вначале не хотел брать, а затем всё же согласился и попросил Ю.Гагарина написать что-нибудь на них на память, что первый космонавт и сделал. Это была последняя встреча великого конструктора и первого космонавта. 14 января 1966 года С.П.Королёв умер после неудачно проведённой операции - сказался старый перелом челюсти, полученный им ещё в заключении, что привело к проблемам при анестезии.

20.05.22

Вернер фон Браун находился в момент получения известия о полёте Юрия Гагарина в баре вместе с руководителем программы спутников генералом Дж.Медарисом. В. фон Браун, до глубины души уязвлённый триумфом своего извечного соперника Сергея Павловича Королёва, устроил настоящую истерику и принялся кричать: «Я так и знал... Надо что-то делать!». Вспоминая об этом, Медарис так передал своё состояние и состояние других американских специалистов: «Мы все чувствовали себя футболистами, вымаливающими позволения уйти со скамейки запасных».

19.05.22

Атака нацистских бандеровцев была отбита, а летчика, проявившего и высокое мастерство, представили к ордену. Фамилия героя была известна всей стране – Каманин. Николай Каманин был одним из первых Героев Советского Союза, участником спасения челюскинцев.

15.05.22

Для осуществления далеко идущих планов нацистских вождей усилий лишь одной нацистской партии было явно недостаточно. Ведь они вознамерились не только максимально расширить жизненное пространство «расы тевтонов» в основном за счет славянских земель на востоке, но и полностью изменить облик человеческой цивилизации на началах оккультно-биологического расизма и кастовости.

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru