« Назад

Лев Криштапович: Философия белорусской государственности. Часть вторая 16.12.2017 09:53

Часть первая

1.Эволюция белорусской государственности 

Нетрудно заметить, что эволюция государственных форм на территории Белоруссии шла от общей древнерусской государственности через инонациональные государственные образования в виде Великого княжества Литовского и  Речи Посполитой к реальной государственности в XX веке (БССР). 

Представляется необходимым адекватно оценить роль религиозного фактора, как в процессе формирования белорусской ментальности, так и в ходе государственного строительства. Данный тезис может быть сформулирован следующим образом: выбор православия был предопределен, среди прочих факторов, ментальностью народа, однако, в свою очередь, православие закрепило и сохранило тот исторический тип ментальности белорусов, который сегодня можно охарактеризовать как современный. Без всякого провиденциализма:  православие пришло именно на ту землю, где существовали  ментальные предпосылки его сохранения. И именно оно, православие, скрепило и сцементировало догматически существующее положение вещей. Рассматривая данный вопрос, нельзя не коснуться  и униатства, которое так называемые «белорусизаторы» зачисляют в разряд национальной религии белорусов. Здесь важно отметить, что в то время, когда в Белой Руси вводилось униатство (XVI-XVII века), меняли вероисповедание не простые верующие (крестьяне), а их патроны (паны, шляхта, церковные иерархи). В тот период считалось: чья власть, того и вера. Поскольку привилегированное сословие (шляхта) окатоличилось , то оно заставляло и своих подданных (крестьян) принимать униатство, механически переводило  православные приходы в приходы униатские (как промежуточную форму на пути к католичеству) путем навязывания православным мирянам униатских священнослужителей. «Загоняемый подобными насилиями в унию русский [белорусский. – Л.К.] народ не мог, конечно, искренно держаться унии. В глубине своей души он продолжал хранить старые свои верования, старые православные убеждения и искал только случая избавиться от насильно навязанной ему унии. Сами защитники латинства сознавались, что все униаты или открытые схизматики [православные. – Л.К.], или подозреваются в схизме» [1, с.161]. Поэтому, когда говорят, что в XVIII веке 80% белорусов были униатами, то это относится не столько к белорусским крестьянам, сколько к формальному количеству униатских приходов  в  Белоруссии. Крестьяне, как и раньше, так и в XVIII веке, оставались верными вере своих предков, то есть православию. Не случайно переход из унии в православие для белорусов был осуществлен без больших затруднений, поскольку все дело свелось к формальному переводу священников из унии в православие. И об унии в народном самосознании не осталось никакого воспоминания.

Необходимо подчеркнуть, что ментальность не означает буквального совпадения с исторической хронологией. В ментальности история закрепляется не просто в исторических событиях, а в смысле истории. А смысл истории данной нации вполне может быть противоположен определенным историческим явлениям, свидетелем которых она являлась. Дело в том, что определенные исторические события могут быть временны и преходящи,  а смысл истории  данного народа непреходящ  до тех пор  пока живет этот народ. Вот почему, несмотря на все историко-культурологические усилия  «белорусизаторов»  вывести из аббревиатуры ВКЛ некую белорусскую идентичность носят сугубо софистический характер. Отсюда должно быть понятно, что подобные попытки никакого отношения к действительной белорусской идентичности не имеют. 

2.Союзность – атрибутивный признак белорусской государственности 

В то же время важно понимать, что есть традиции, которые закреплены в самосознании нашего народа. Это касается традиции общности исторических судеб белорусов и русских, общерусской природы белорусского народа. Всякие попытки иронизировать над этими традициями как раз и свидетельствуют или о непонимании белорусской ментальности, или о желании смены нашей ментальности и привязке ее к чужой системе идеологических представлений и взглядов. Да, белорусы и русские – два народа. Но это народы-братья. Отличаясь эмоциональными оттенками, они, тем не менее, представляют собой единую этнокультурную и  ментальную общность. Этого никогда не следует забывать. Парадокс в  том, что в известном смысле есть основание утверждать, что белорус является более русским человеком, чем великоросс. Как образно сказал президент  Александр Лукашенко, «белорус – это русский со знаком качества» [2,  с.7]. Обусловлено это спецификой исторического развития Белоруссии, когда от белорусов требовалось большее напряжение сил и ума в защите своих общерусских начал от посягательств чужеземцев (крестоносцы, иезуиты, польские магнаты, «белорусизаторы», нынешние квазиреформаторы). Не случайно белорусы отнеслись более негативно к разрушению СССР, чем великороссы.

Таким образом, исторический путь развития Белоруссии проходил в русле национального, культурного, цивилизационного единства с Россией. Для белорусского и русского народов характерны языковое родство, единство образа жизни и территории, одна и та же социально-нравственная система ценностей, одни и те же мировоззренческие и политические убеждения, общность исторической судьбы.

Объективно белорусская государственность сформировалась в условиях общерусского цивилизационного пространства, союза с русским народом. Такова философско-историческая специфика формирования белорусской государственности.

Эта специфика образования белорусского государства рельефно проявляется на примере попытки создания БНР. Историки, анализирующие процесс возникновения БНР, делают большой упор на различные частные моменты и сообразно казусной логике философско-исторического мышления подразделяются на две группы: одни считают, что БНР не была государством, а представляла собой только идею белорусской государственности, поскольку у нее не было реальной власти и реальных признаков государственности: армии, полиции, Конституции, судебных органов, финансовой системы и т.п. Другие же доказывают, что БНР все-таки была белорусским государством, поскольку имела флаг, герб, «государственную печать». Несмотря на свои расхождения, обе группы этих «исследователей»,  тем не менее, считают, что БНР следует рассматривать как явление, которое все-таки способствовало формированию национального самосознания белорусского народа, развитию его языка и культуры, осуществлению государственной самостоятельности и независимости.

Наивность такого вывода заключается в том, что он основывается на хронологических и формально-юридических признаках. Для постижения феномена БНР важна не формально-юридическая, а ментально-смысловая точка зрения. А ментально-смысловую подкладку БНР как раз и составлял комплекс антирусских, антисоюзных идей, которые шли вразрез с белорусской ментальностью и белорусской государственностью.

Один из важнейших деятелей БНР Вацлав Ластовский в своих работах доказывал, что «белорусы и русские две разные расы, а белорусское движение по существу является не просто сепаратным от России, а движением национально-расовым» [3, с.79]. Вернувшись из эмиграции в Минск в 1927 году и став руководителем исторической и этнографической науки в Советской Белоруссии, он продолжал проповедовать теорию волото-кривского происхождения белорусов, согласно которой белорусы имеют расово-антропологическое превосходство над русскими. Им была создана так называемая концепция о «Кривии» – огромном белорусском государстве в прошлом, где доказывалось, что белорусский народ должен называться «кривичским», так как он принципиально отличается от русских, а название Белоруссия должно быть заменено Кривией.

Другой деятель БНР Аркадий Смолич в учебнике для средних школ БССР «Кароткі курс геаграфіі Беларусі» пытался всячески обосновать антропологическое (физическое) отличие белоруса от русского. А Язэп Лесик – третий деятель БНР – принимал все меры к тому, чтобы противопоставить белорусский язык  русскому, выступал в печати против употребления белорусскими писателями и учеными любого, даже извечно белорусского слова, если оно хотя бы по внешней форме совпадало с  русским словом. Такая «белорусизация» на помогала, а мешала белорусскому народу получить образование на родном языке.

Идеологи БНР всячески стремились противопоставить белорусов и русских, развести Белоруссию  и  Россию по разные стороны исторического и цивилизационного развития. И такая квазиконцепция была не только антироссийской, но и антибелорусской, поскольку она была чужда белорусскому национальному характеру, в ложном свете рисовала взаимоотношения между белорусами и русскими, а поэтому абсолютно не воспринималась нашим народом. 

Совсем не случайно, что БНР была провозглашена в период немецкой оккупации Белоруссии в 1918 года, так как она не имела поддержки среди белорусского народа, а лишь рассчитывала на «хаўрус с Германской империей», т.е. с оккупантами. Вот почему БНР никакого отношения к белорусскому национальному самосознанию и к белорусской государственности не имеет. Нынешние «белорусизаторы» (Владимир Орлов, Анатолий Тарас и др.) ничего нового в своей квазиисторической макулатуре не сочинили. Они лишь переписали пропольские опусы «белорусизаторов» 1920-х годов. 

Появление Республики Беларусь в начале 1990-х годов вызвало вал исторической макулатуры, главной целью которой стало обоснование выдуманного национального величия. Нам стали втолковывать, что мы якобы наследники великих европейских государств. Оказалось, что мы не просто не знали о собственном национальном величии, мы даже не подозревали о его поистине вселенских масштабах.

Но, странная вещь, чем больше публиковалось работ такого рода, тем больше в общественном сознании нарастало их инстинктивное неприятие. Суть заключалась не только в том, что нить времен была прервана. Но и в том, что в народе, у наших граждан не было чувства той истории, которую ему втолковывали так называемые «белорусизаторы», как своей, личной, традиционной, дедовской и отцовской истории. Ее – не было. И это была правда. Но только не для тех, кто такую пародию на белорусскую историю писал.

Суть этой исторической графомании во многом стала определяться подходами, замешанными на идее национальной исключительности, точнее, на тех смысловых мостиках, которые не имели ничего общего, прежде всего, с общерусской исторической и идеологической практикой.

Раз русские исповедуют православие, то  история «белорусизаторов» подавалась сквозь призму пристального внимания к униатству, которому предназначалась роль «национальной религии».

Раз белорусы связаны с русскими общей судьбой на всем протяжении своей истории, следовательно, «белорусизаторы» акцентировали внимание на битвах «под Оршей» и иными сражениями, где уже «их европейские ганнибалы» в пух и в прах разбивали московских воевод.

Раз русские говорят о красоте русского языка, то для «белорусизаторов» было  главное - под прикрытием фарисейских причитаний  о матчынай мове - развернуть русофобию в Белоруссии. Этим  «исследователям» и невдомек, что когда  говорят о том, что русский язык – это и родной язык белорусов, это чистая правда, поскольку он, русский язык, выстрадан и выношен  поколениями наших предков, и нам от этих исторических истин никуда не убежать. К чему могла бы привести «белорусизаторская» глупость, если бы она началась осуществляться на практике  – красноречиво свидетельствует сегодняшняя Украина: мракобесию бандеровщине, разгулу преступности, развалу государственности, национальной катастрофе. 

Формирование государственности вообще немыслимо вне исторических традиций. Но, говоря об исторических традициях, надо иметь в виду именно исторические традиции белорусского народа. Почему это важно? Потому что зачастую под видом национальных ценностей нам стремятся подсунуть ценности польско-шляхетской истории, но только не нашей, белорусской. Вот почему полнейшей софистикой являются попытки попытки «белорусизаторов» зачислить в разряд белорусских князей Миндовга и Витовта, тащить в современную белорусскую культуру Радзивиллов, Сапег, Огинских как видных представителей белорусской ментальности. Это не только выглядит глупо по отношению к действительной истории Белоруссии, но и является прямым оскорблением национальных чувств нашего народа, потратившего немало сил и времени, чтобы освободиться от социального, национального  и религиозного угнетения подобных «благодетелей» белорусов. На это обстоятельство обратил внимание президент Александр  Лукашенко, выступая в Белорусском государственном университете. Он отметил, что некоторыми «исследователями» за истинное проявление белорусского самосознания выдаются феодальные усобицы, а сотрудничество коллаборационистов с фашистскими оккупантами в годы Великой Отечественной войны – за патриотизм и национальное возрождение. В ход порой идут откровенная русофобия, глумление над стремлением народа к социальной справедливости и народовластию. Подобные «произведения» их авторы оправдывают «благородной  целью» – любой ценой укрепить «независимое белорусское сознание».

«Но истинное национальное самосознание не может строиться на лжи и фальсификациях» [4, с.23].

Историческое значение образования БССР заключается в том, что оно явилось закономерным итогом предшествующего развития белорусского народа, когда он, наконец-то, поднялся на уровень государственного мышления и государственного строительства. БССР нельзя ограничивать лишь советской государственностью и рассматривать ее в качестве преходящего этапа в истории белорусской государственности. Советскость белорусской государственности – это лишь форма, сущность же БССР заключается в  союзности. Форма – преходяща, сущность – постоянна. Нынешняя Республика Беларусь лежит в основании дальнейшего развития белорусского государства именно как Союзного государства.  

Лев Криштапович, доктор философских наук

 Источники

1. Киприанович, Г.Я. Исторический очерк православия, католичества и унии в Белоруссии и Литве /Г.Я. Киприанович. – Минск: Издательство  Белорусского Экзархата, 2006.
2. Лукашенко, А.Г. Большое видится на расстоянии / А.Г. Лукашенко. – Советская Белоруссия. 05.01.2010. 
3. Залесский, А.И., Кобринец,  П.Н. О национальных отношениях  в  Советской Белоруссии. Исторические очерки./А.И. Залесский, П.Н. Кобринец. – Гродно, 1992.
4. Лукашенко, А.Г. Исторический выбор Беларуси. Лекция Президента Республики Беларусь в Белорусском государственном университете. Минск, 14 марта 2003 г. /А.Г. Лукашенко. – Минск: БГУ, 2003.


Комментарии


Комментариев пока нет

Пожалуйста, авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий.

Авторизация
Введите Ваш логин или e-mail:

Пароль :
запомнить



Главная  »  Аналитика портала "Вместе с Россией"  » Лев Криштапович: Философия белорусской государственности. Часть вторая

Аналитика портала "Вместе с Россией"