Белорусский вопрос

Что это такое?

Давайте представим русского человека старшего поколения, родившегося в конце сороковых — пятидесятых годах прошлого столетия, скажем, в Одессе. Раннее детство его прошло в эстонском Тарту; в школу он пошёл в украинском Львове, закончил школу под Ленинградом. Потом переехал в Москву… И всюду, где он оказывался, была его страна. И Одесса, и Тарту, и Львов, и Ленинград были для него родной землёй. До беловежского сговора трёх советских политиков, объявивших, что той страны больше не существует, что и Одесса, и Львов, и Тарту, и Минск – это заграница, было ещё далеко…

А когда нашему провинциалу довелось побывать в Белоруссии, он навсегда запомнил, какой несокрушимой силой веет от мемориальных каменных фигур защитников Брестской крепости, удерживавших в 1941-м западные рубежи его родины…

Какое это имеет отношение к белорусскому вопросу наших дней?

И, собственно, что это такое – белорусский вопрос?

Попробую объяснить, сославшись на комментарии, которые стали встречаться тут и там (в российских, белорусских, украинских СМИ) после встречи В. Путина и А. Лукашенко в Сочи 7 февраля. Ничего, кроме недоумения, эти комментарии не вызывают.

В одном из уважаемых российских изданий прочитал: «На интеграции России и Белоруссии поставили крест». Кто поставил? Когда? Для меня – русского, россиянина, москвича – «заграничная» Республика Беларусь была и остаётся родной землёй. И неужто для жителей Белоруссии, которые говорят, думают, пишут по-русски, Россия – «заграница»? А документ под названием «Союзный договор» кто-то разве денонсировал? Или прикажете считать этот документ – отныне и навсегда – пустой бумажкой? Вообще, стоило бы лучше понять, кто, помимо наших западных «партнёров», так упорно рвётся «поставить крест» на интеграции двух частей некогда одной страны.

Ещё цитата: «Запад может, конечно, вбить клин в отношения России и Белоруссии» (комментарий одного из белорусских политологов). Это как? Захотел Запад (в лице, допустим, того же Помпео) «вбить клин» в российско-белорусские отношения – и готово? А вот некто Шрайбман из Белоруссии: «Очередные провальные Сочи… Это конец старой модели дружбы».

Под однообразием этих тенденциозных комментариев попыталось «авторитетно» подвести черту украинское издание «Диалог.UA»: «В Сочи закончились ничем очередные переговоры президентов РФ и Беларуси Владимира Путина и Александра Лукашенко по поводу нефти. Белорусский лидер отбыл домой в плохом настроении и без заявлений для прессы».

А ещё одно российское издание, тоже уважаемое, за день до встречи в Сочи решилось на всеобъемлющее пророчество: «Экспертное сообщество полно прогнозов, так или иначе сводящихся к тому, что очередная встреча закончится для Лукашенко так же, как и все предыдущие, – ничем… Ничего нового встреча 7 февраля принести не может». И подразумевалось: раз третья за два месяца встреча закончится для Лукашенко «ничем», то для его российского визави это тоже не выигрыш. Мол, тогда и встречаться незачем.

Подобные комментарии будут появляться – и засорять информационное пространство – до тех пор, пока мы будем ошибочно предполагать, что на встречах президентов РФ и РБ центральным сюжетом, стержнем, главным содержанием переговоров являются такие вопросы, как размер скидки на кубометр газа или цена барреля нефти. Или, скажем, президенты заняты спорами о сравнительных преимуществах концептов «углублённая интеграция» и «суверенитет».

Полагаю, насущная необходимость встреч В. Путина и А. Лукашенко, продолжительность этих встреч, их частота в первую очередь вызваны тем коренным обстоятельством, что белорусский вопрос – это и русский вопрос. Их не разорвать. Кое-что нам подсказывает русский язык, удерживающий почти три десятка лет такие вошедшие в обиход устойчивые словосочетания, как «ближнее зарубежье» и «постсоветское пространство».

Российская Федерация и Республика Беларусь друг для друга – не просто зарубежье, а зарубежье ближнее, хотят того политики или нет. РФ и РБ останутся в «ближних» отношениях независимо от колебаний переговорного процесса между главами государств или остротой информационных атак на перспективу их союза.

И точно так же две бывшие советские республики, ныне два независимых государства останутся частями одного постсоветского пространства (геополитического, геоэкономического, геокультурного – какого хотите), то есть чего-то единого, что не распадается на энное число не зависящих друг от друга «субъектов международных отношений».

Это не игра слов. Это реальность, отражённая в языке, на котором говорит народ. Хотя природу «постсоветского» единства и способы согласования образующих его интересов ещё только предстоит определить. Попытками такого определения, в разной степени удачными, и выступали различные формы интеграции (СНГ, ОДКБ, ЕАЭС и др.)

Рано или поздно Александр Григорьевич Лукашенко и Владимир Владимирович Путин покинут посты президентов, а Республика Беларусь и Российская Федерация останутся. Понимание этого обстоятельства, далеко выходящего за рамки конъюнктуры, присутствует в переговорах двух лидеров – это видно хотя бы по тому, насколько краткими, сдержанными остаются отзывы участников переговоров о содержании их бесед.

Белорусский вопрос – самая актуальная на сегодняшний день попытка определить модус нового единства, исходя из понимания необратимости исторического переворота, произошедшего в 1991 году.

Владимир Максименко, Телескоп

Комментарии

Комментариев пока нет