![](/thumb/2/oRI2Ucz_qiBX7Vhgyx24hQ/180r160/d/%D1%86%D0%B5%D1%80%D0%BA%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%89%D0%B5.jpg)
«Церковище» - так в перечне древнейших исторических памятников называется место близ деревни Дреколье Витебского района, которое находится в семи километрах к северо-востоку от областного центра. Правда, местные жители чаще называют это урочище Сурганами, по имени небольшой деревеньки, которую снесли в те достопамятные времена, когда государственная власть сгоняла крестьян с хуторов в колхозы. Так Сурганы переселились в соседнюю деревню Судники, что рядом со станцией Лужесно. Крепкие, сметливые, расторопные и умные крестьяне не посрамили своей старинной славянской фамилии – говорят, что один из них, Федор Сурганов, даже выбился на виднейший государственный пост в правительстве БССР; в его честь названы Лужеснянский агроколледж и улица в Минске…
Но вернемся к древнему городищу, имени которого сейчас не знает никто. Оно находится между деревнями Дреколье и Пестуница на берегу небольшой речушки на территории Лужеснянского лесничества в квадрате № 95. Само городище представляет собой весьма крутую овальную горку, со всех сторон окруженную топким болотом, которое, вероятно, в свое время было мелководным озером; только с одной стороны выходит на поле насыпная дорога. По всему склону, ближе к вершине, городище окружено концентрическим валом, за которым находился укрепленный детинец – кремль. Сам вал был окружен частоколом из толстых, вплотную вкопанных один к одному заостренных сверху бревен, высотой не менее четырех метров. На верхней плоской площадке, размером 40 на 50метров, находился кремль с одной или несколькими башнями, формой и видом хорошо нам знакомыми по истории Древней Руси. Внутри городища располагались тесно скученные жилища, так называемые «зимние избы». Проживали в них не всегда, а только в зимние холода и во время осады неприятеля. В остальное время большинство жителей предпочитало жить на природе, близ мест приложения своих стараний – землепашцы у дальних полей, возделывая те под овес, жито и ячмень, выжигая и выкорчевывая лес под новые поля. Рыбаки жили в шалашах близ рек и озер, где ловили немудреную по тем временам рыбу – сомов и налимов, головней и язей, линей и судаков, угрей и щук. Детской забавой были раки да вьюны, ряпушки и бычки, слижики да и те же угри, которые в росные утра охотно выползали порезвиться на пойменных лугах.
Бортники добывали мед из дуплистых колод, подвешенных на высоких елях у заповедных лугов, благоухающих разнотравьем, среди которого тогда в большом изобилии произрастали растения, ныне либо бесследно исчезнувшие, либо сегодня занесенные в «Красную книгу». Здесь же можно было увидеть многие реликты еще доледникового периода; к примеру, нашу самую красивую северную орхидею – «венерин башмачок», которая была тогда весьма обычным цветком.
С восходом солнца выходили на благоухающие июньские поля косари, чтобы холодной и многоснежной зимой было чем прокормить свою «животину» - лошадей, коров, коз и овец душистым сеном, хранящим в себе силу и аромат лета.
Охотники рыскали по дремучим лесам, сплошь и окрест окружавшим редкие поселения. Тогда не как сейчас – не возвышались леса среди полей, а наоборот, поля островками жались к людским поселениям. А кругом шумела могучая южноевропейская дубово-еловая витебская тайга…
Городище более всего использовалось как база складов и амбаров для зерна, оружия и инструмента. С распространением христианства в центре детинца вместо языческого капища с идолами древнеславянских божеств (Перуна, Велеса, Даждьбога, Ярилы и других) стали возводиться первые очень скромные церкви, на сегодняшний взгляд больше напоминающие часовенки…
Не с того ли времени остались лежать с западной стороны Сургановского «церковища» два древних каменных креста? Про такие кресты в народе говорят, что они сами собой вырастают из земли. Не для того ли, чтобы напомнить нам о древней позабытой эпохе, о брошенном городе, где когда-то кипела жизнь, а ныне царит тишина, покой и запустение под сенью разросшихся лип и берез. Тысячелетний сон стоит над седою горой, и непонятно о чем пытаются рассказать тихо шелестящие листья неизвестно откуда взявшихся тут серебристых тополей.
До того, как покинуть эту гору, люди жили тут не одно столетие – по крайней мере, если судить по толщине слоя черной земли на вершине холма, хорошо видного по свежим раскопам современных кладоискателей. Напрасные старания! Неоткуда было взяться в этой земле кладам и сокровищам, поскольку жили тут люди небогатые – в основном простые мужики-воины и их семьи, у которых единственным богатством была земля-кормилица да Бог на небе. На плечах – льняная одежа, на ногах – плетеные лапти, а за кожаным поясом – топор, тесак или короткий меч. Вот и вся экипировка тогдашнего крестьянина. Из средств производства имелась деревянная соха с железным наконечником-ралом и суковатая борона из одной- двух еловых макушек. В те далекие времена железо высоко ценилось, и один топор мог всю жизнь сопровождать мужика. Впрочем, в то время редкий человек доживал до сорока лет – войны, голод и эпидемии делали свое дело. Наверное, потому в Бога верили крепче и не копили богатства на земле…
Поэтому напрасно роют городище и древние курганы «черные копатели», гробовщики – мародеры; это им не Троя и даже не скифские могильники… Ничего тут нет, кроме обгоревших и полуистлевших костей в глиняной урне, бронзового кольца да нескольких стеклянных зернышек рассыпавшихся бус…
Стою на древнем кургане в лучах вечереющего солнца и ощущаю благодать, разлитую здесь над вечным покоем. С тополей, словно тончайшие слитки серебра, с тихим шорохом осыпаются листья. Боже, храни эту землю!
Комментарии
Комментариев пока нет
Пожалуйста, авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий.