Александра Родионова: И помнить больно, и забыть нельзя…

Александра Родионова: И помнить больно, и забыть нельзя…

ГУО «Средняя школа №25 г. Могилева», 10 «А» класс.

Я записала воспоминания о войне моей прабабушки Черепко Валентины Ефимовны. Вот что она мне рассказала: Я осмелюсь вспомнить некоторые невыдуманные эпизоды моего далекого жуткого военного детства, вспомнить близких. Я ненавижу войну! И нет прощения тем, кто развязал эту кровавую бойню!

После 2 мая 1942 года, когда фашисты расстреляли моего отца, Черепко Ефима Федоровича, за нашим домом была установлена слежка. Фашисты знали, что два маминых брата, Александр и Федор, ушли в партизаны. Они ждали, что кто-нибудь из братьев появится в поселке. Поэтому в домик по соседству вселили семью полицая. Так, под фашистским надзором, мы прожили до января 1943 года. В начале января соседка, жена полицая, предупредила маму, что фашисты хотят нас вывезти в Германию. Сказала, когда приблизительно это должно было случиться, и добавила: «Если сможешь – уходи». К этому времени уже были организованы партизанские отряды и партизаны не давали покоя фашистам. Немецкое командование приняло решение сделать вырубку леса шириной 200 метров от строений и вдоль железной дороги. Наш дом до войны стоял на самой окраине леса. И прямо за ним работали жители поселка: престарелые мужики и женщины. Они выпиливали и вырубали лес и кустарники.

14 января 1943 года был обычный зимний день. В этот день мама, брат Миша и я должны были покинуть родной дом и уйти в лес. Об этом я, конечно, ничего не знала. Оделась и ушла погулять к подруге. Отец подруги был начальником железнодорожной станции. Жили они рядом с вокзалом. В привокзальном сквере, за переездом, стоял их домик. Вслед за мной из дома доить корову ушла жена полицая с детьми. Напротив вокзала, между путями стояла виселица, на которой фашисты казнили через повешенье мужчин, случайно оказавшихся на их пути. Это были пожилые люди, жители окрестных деревень. Женщин фашисты расстреливали на месте. Так погибла Пелагея.На грудь казненного вешали деревянную табличку с надписью «партизан». Это делалось для устрашения народа, чтобы подавить волю и желание людей к освобождению и победе над фашистами.

Когда я шла к подруге, на железнодорожном переезде стоял немец. Он окинул меня взглядом и решил, что если ребенок ходит здесь, значит, семья никуда не собирается. Через некоторое время за мной прибежал брат Миша, стал звать домой. Возвращаясь, мы видели, что все тот же немец стоял на переезде. Нас отвели в семейный лагерь. С этого дня началась наша лесная жизнь.

К этому времени фашисты сожгли деревню Лучицы. Кто успел уйти в лес – жили в землянках; кто не успел – был угнан в концлагерь. Фашисты готовили карательные операции против партизан. Таких операций было несколько. Партизанам и их семьям всякий раз приходилось уходить вглубь лесов и болот. В одной из таких карательных операций погибли мамин отец Матвей Иванович и сестра Мария. Фашисты заставили партизан и их семьи уйти за реку Березину. На новом месте приходилось строить новое жилье – землянки.

В нашей землянке жили: Анастасия с сыном Анатолием и маленьким Сашей, Ульяна с сыном Мишей и дочкой Валей, Федора с сыном Васей и их двоюродная сестра Агафья с двумя маленькими дочками Машей и Ниной. Ульянин муж погиб, а мужья остальных сестер, Иван, Николай, Франц были партизанами. Воду пили из выкопанных для этих целей ям-колодцев вместе с лягушками и зверюшками. С продуктами было сложнее. Партизанам приходилось выполнять не только боевые задания, но и кормить своих близких. Без их помощи выжить было просто невозможно. В уцелевших деревнях были люди, которые, рискуя своими жизнями, помогали партизанам. Они собирали картошку, зерно, муку, жиры. Выпекали в домашних печах хлеб, а партизаны в назначенное время приходили или приезжали и забирали продукты. Часть этих продуктов попадала семьям. Если приносили зерно, его мололи в жерновах и выпекали лепешки, варили супы. Все готовили на костре около землянки. Низкий поклон и спасибо людям, кто в тяжелые дни войны помогал нам. Если бы не помощь деревень, трудно было бы выстоять партизанам, а их семьям – тем более.

Там, в лесу, за рекой Березиной мы пережили одну из самых страшных фашистских карательных операций. Многие жители деревень тогда погибли, других угнали в Германию. Среди леса была довоенная вырубка леса. С одной и с другой стороны делянки были построены землянки. Туда, где была наша землянка, фашисты не дошли. Они ворвались к землянкам с другой стороны и все разорили. Наше жилье и жители уцелели. Это была весна 1944 года. Мужья сестер приходили в семьи, рассказывали о сводках Информбюро, говорили, что фронт уже близко и скоро наступит освобождение.

И вот долгожданный день наступил. В лагере появился военный разведчик в сопровождении партизана. Сказал о том, что намечается наступление советских войск. Так как партизаны принимали непосредственное участие в этом наступлении, они должны были покинуть партизанский лагерь, вслед за ними должны были перемещаться и их семьи. На каждую землянку была выделена лошадь с повозкой. Предупредили, чтобы никто никуда не отлучался и все были готовы сняться с места, а когда поступит команда, чтобы в течение часа выехать. Был указан маршрут, куда должен был передвигаться обоз. 27 июня поступила команда двигаться по заданному маршруту. Обоз с семьями должен был переехать по мосту на другой берег Березины.

Помню, к ночи мы выехали на широкую дорогу – «екатерининский шлях». Этот шлях вел от города Осиповичи по деревням, через поселок Свислочь в город Бобруйск. Когда наступила ночь, началось грандиозное наступление, которое в историю вошло под названием операции «Багратион» и «Бобруйский котел» - операций по освобождению Беларуси от немецко-фашистских захватчиков.

Самолеты бомбили с неба, на земле грохотали «катюши», небо освещалось ракетами. От всего этого дрожала земля!!! При очередном налете самолетов передавали команду: «Покинуть обоз!» Женщины хватали детей и падали на обочину дороги в канаву. На рассвете канонада прекратилась. Обоз двинулся в дорогу. Переехали реку Березину, оставляя позади поселок Свислочь. Наш путь лежал в деревню БрицаловичиОсиповичского района. После бессонной ночи, голодные и уставшие, люди и лошади едва передвигали ноги. Наша повозка оказалась последней в обозе. До деревни оставалось два километра. Дорога шла через сосновый лес, где ночью шел бой. По всему лесу вдоль дороги лежали трупы немцев. Июньское солнце обжигало. Наконец-то добрались до деревни Брицаловичи. Ребята, Толя и Миша, нашли нас. В деревне было много военных. 

Везде стояли автомашины и танки. А на дороге, близ деревни, стояли пленные фашисты. Колонна растянулась на километры. К ночи мы дошли до поселка Октябрь. Там жила Екатерина, сестра бабушки Варвары – мать Агафьи. Нас там приняли, отогрели и накормили. Это было 28 июня 1944 года. Этот день считается днем освобождения Осиповичского района от фашистов.Война ушла на запад. Освобожденная от фашистов страна поднималась из руин, залечивала раны войны. 9 мая 1945 года пришла долгожданная Победа. Возвращались с фронта оставшиеся в живых родственники, участники той жестокой войны. Взрослые работали, дети ходили в школу. Душевные раны, нанесенные войной, притуплялись. Жизнь входила в мирное русло: нужно было жить и детей растить. Никто даже не мог и предположить, что эхо этой страшной войны принесет в наш дом большое горе.

Ходили слухи, что на женщин, собиравших в лесу ягоды, нападали волки, а в одном месте они напали на хозяйку прямо в огороде. Слушая такие разговоры, бабушка Варвара говорила, что все это выдумки, дескать, я столько лет прожила на хуторе и никогда волки не нападали на людей. Но это были не волки, а немецкие овчарки, выпущенные фашистами на волю при отступлении. Стаи голодных овчарок бродили по лесу, нападая на людей. Бабушка несколько раз пыталась сходить на свой хутор за ягодами, но Ульяна и Федор всячески ее отоваривали и ругали, не разрешая ей идти.

В тот страшный день я была последней, кто видел бабушку Варвару. Был август 1945 года. Ярко светило солнце. С утреннего выпаса пастух пригнал коров. Бабушка подоила корову, приоделась. На ноги обула лапти, которые сама сплела, повязала фартук, на голову надела белый платочек, в корзину положила краюху хлеба. Завернула корзину в старую скатерть и повязала за спину. 
Уходя, дала последние наставления: не прозевать пастуха и выгнать корову в стадо для вечернего выпаса. Сказала, что идет на хутор за ягодами (это в 6 км от поселка) и что постарается не задерживаться. Но ей, как видно, не суждено было вернуться. Наступил конец рабочего дня. Все вернулись с работы.

Наступил вечер – бабушка не вернулась. Близкие заволновались. Собрались дочери Лидия, Анастасия, Ульяна, сын Федор. Всю ночь не спали. Решили дождаться утра и идти на поиски. Долго искать не пришлось. То, что увидели дети, не подлежит описанию. Бабушка уже готова была уходить домой, когда встретила свою смерть. На пеньке, завернутая в скатерть, стояла корзина с ягодами черникой и брусникой, на фартуке лежали собранные грибы, а вокруг кровь и следы истязаний. Зачем она остановилась? Увидела грибы или своих убийц? Это навеки останется тайной. Овчарки, выдрессированные на человеческие тела, жаждали крови. Дети собрали в узелок все, что осталось от их самого близкого человека – их матери. Останки бабушки Варвары захоронили на кладбище в деревне Лучицы. Осиротела большая семья, не возродилась больше их усадьба». Никогда бы этого никому не видеть. Война… И помнить больно… 

И забыть нельзя! Во имя мира на земле!  Только два тополя, посаженные накануне войны Федором и Марией, омываемые дождями и обдуваемые ветрами, тянулись к небу и еще  долгие годы (более пятидесяти лет)рассказывали прохожим, что когда-то здесь стояла скамейка и была здесь калитка, тропинка, ведущая во двор, где стоял пятистенок с белыми ставнями, с палисадником и домиками пчел. И жила в этом доме прекрасная семья добрых, отзывчивых людей, родившая и воспитавшая десять таких же, как сами, замечательных людей.