САЙТ ОБЩЕСТВЕННЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ РОССИЙСКИХ СООТЕЧЕСТВЕННИКОВ В РЕСПУБЛИКЕ БЕЛАРУСЬ
Адрес:
220030, г.Минск, ул.Революционная, 15А
Главная \ Проза и поэзия \ Ольга Ожгибесова: Русский код.

Ольга Ожгибесова: Русский код.

Ольга Адольфовна Ожгибесова – журналист, писатель, редактор, сценарист, член Союза журналистов, член Союза писателей России.

Родилась в г. Свердловске (ныне – Екатеринбург). Окончила философский факультет Уральского государственного университета. В течение 18-ти лет – преподаватель высшей школы. С 1997 года – внештатный, а с весны 2000-го года – штатный автор ряда тюменских газет и журналов. Лауреат премии «Золотое перо» Союза журналистов РФ. 

Автор тринадцати книг стихов и прозы. Победитель ряда Всероссийских и международных поэтических фестивалей и конкурсов, в том числе фестивалей «Словенское поле», г.Псков, «Каблуковская радуга», г.Тверь, «Уральский книгоход», г.Екатеринбург и др. Обладатель медали имени Николая Рубцова (г.Вологда). 

Ожгибесова

                     
Петербургский ангел

Надел потёртый котелок,
Пальто и сунул зонт подмышку.
В карманы – носовой платок,
Монетки на метро и книжку.

Сквозь свет сияющих витрин,
Автомобильный гул кромешный
Чудаковатый гражданин
Шагал по Невскому неспешно.

Он зябко кутался в кашне –
Прохладно в Питере в апреле.
И шел по правой стороне, –
Там, где опасно при обстреле.

Мурлыча песню на ходу,
Он, не боясь казаться странным,
Сел на скамеечку в саду
И вынул книгу из кармана.

Взгляд кинул в небо и раскрыл
Старинный зонт над головою…
И пара белоснежных крыл
Вдруг распустилась за спиною. 

 

Баба Рая
                                       Ирине Ф.

Бежим. Мелькают дни и лица.
Жизнь коротка, как птичий крик.
Но хочется остановиться
И оглянуться – хоть на миг.
Я, прошлое перебирая,
Достану из небытия:
Мне десять лет. И баба Рая
Все учит музыке меня.
Конечно, я играла скверно – 
То польку, то какой-то марш.
И, слушая, на кухне нервно
Крутила баба Рая фарш.
Но, бросив на плите "котлетки",
Не выдержав в один момент,
Шла в комнату: а ну-ка, детка,
Пусти меня за инструмент!
На клавиши бросала руки...
И вдруг... Как будто первый гром!
Грозой обрушивались звуки
На скучный полусонный дом.
Волной – без берега, без края...
И не спастись, не убежать!
И кажется, услышав Раю,
Бетховен мог из гроба встать.
Метались пальцы птичьей стаей,
Летела музыка в астрал.
И даже стул под бабой Раей
Кряхтел, бедняга, и стонал.
Сковорода плевалась жиром.
Басы звучали, как набат.
И плыл под потолком квартиры
Котлет сгоревших аромат.
Ах, жаль! – давно упали в Лету
Тот светлый мир и годы те,
Где Рая жарила котлеты
На старой газовой плите.

 

Поэзия
                                Поэзия уходит от меня…
                                                          Вл. Белов

Поэзия уходит от меня. 
Ей скучно – без любви, без вдохновенья… 
Прошелестит чуть слышно по ступеням
И растворится в сутолоке дня.

И, как обычно, я домой приду,
Сниму пальто, на ключ закрою двери,
Еще не чуя запаха потери,
Еще не зная про свою беду.

Как мышь, метнется в угол темнота,
Заговорит негромко телевизор,
Со вздохом снег обрушится с карниза
И напугает сонного кота.

И в череде простых житейских дел
Пройдет еще один обычный вечер…
И – черт возьми! Я даже не замечу
Того, что дом сегодня опустел!

Поэзия ушла… И что теперь?!
Не догоню и даже не окликну…
Переживу. Со временем привыкну,
Как к тысячам других своих потерь…

 

В поезде «Псков – Москва»

Мне сказал проводник, 
                                 что я дальше Москвы не уеду.
Все дороги России туда непременно ведут.
Скорый поезд летит, 
                                   словно гончий по свежему следу,
Не считая часов и уже не считая минут.
Полуночные ветры с дождями затеяли танцы
Среди рощ и урочищ, среди деревенских садов.
И мелькают платформы 
                     промокших, простуженных станций,
Проживающих жизнь в ожиданье своих поездов.
Скорый поезд судьбы… 
                              проскочил второпях полустанки,
Где могла бы сойти, но иной проложила маршрут.
И чем дальше – увы! – 
                                          почему-то короче стоянки:
Только шаг на перрон – 
                                                  и уже отправленье дают.
Что-то в мыслях моих чересчур философии много…
Жизнь куда прозаичней. Когда же я это пойму?
Спит плацкартный вагон, 
                                          провожает огнями дорога.
Проводник, принесите мне чаю. 
                                                  И сахар к нему.

 

Ночное

Город кашляет натужно,
Кутаясь в цветную шаль.
И уходит поезд южный
В неизведанную даль.

За оконной занавеской
Спят в глухих объятиях тьмы
И леса, и перелески,
И овраги, и холмы.

А стальная колесница – 
Словно ходики: тик-так.
Я тайком от проводницы
Вместо чая пью коньяк.

Спит сосед на верхней полке,
И транзитный спит вокзал.
Дождь колючие иголки
По перрону разбросал.

Нос щекочет запах снеди,
Подстаканник дребезжит.
Кто, как я, за летом едет,
Кто от прошлого бежит.

И не спросишь, не расскажешь...
В жизни каждому – свое.
Впрочем, может, лучше даже,
Что никто не пристаёт.

Груз дорожных откровений
Не нарушит мой покой.
Мне с перрона машет Ленин
Облупившейся рукой.

Жив ещё, курилка! Странно...
Что ж, стабильность – добрый знак...
Сплю. Дрожит на дне стакана
Недопитый мной коньяк.

 

Осень

А говорят, что ночью – минус два
И даже снег, хотя октябрь в разгаре.
Куда-то вдруг попрятались, едва
Похолодало в мире, божьи твари.
Тих и прозрачен заскучавший лес,
И горизонт внезапно чист и светел.
И мы живём в предчувствии чудес
И верим в них – наивно, словно дети.
Покровы остывающей земли,
Срывая, ветер по дорогам носит.
Ах, задержись! Ещё на день продли
Свой век недолгий, но прекрасный, осень!
Пусть будет небо холодно, как сталь, –
Тем ярче бронза кленов, медь осины.
Пусть распахнет сверкающая даль
Свои врата для клиньев журавлиных...
О, сколько громких слов из века в век
В плену пустых надежд мы произносим...
А ночью – минус два. И выпал снег.
И значит все же – до свиданья, осень.

 

На краю у войны.
Белгород 

На краю у войны
Мчатся «скорые» с воем сиренным,
И к обочинам жмутся
Потоки ленивых машин.
Говорят, что вчера 
Обменяли под Киевом пленных.
Медицина теперь
К ним на помощь, 
Должно быть, спешит.
На краю у войны
Как обычно – дела и заботы.
И не верится даже,
Что рядом – большая беда.
Но неделю назад
Прилетали и к нам вертолеты…
Слава богу, никто 
Не погиб из гражданских тогда.
На краю у войны
По ночам все тревожнее спится.
Звуки дальней стрельбы 
То и дело взрывают покой.
Говорят, что у нас
Под надежной защитой граница:
На вечерней заре 
Пограничники приняли бой. 
Под апрельским дождем
Город жмется бродягою сирым,
Словно шел издалёка,
С холодной, чужой стороны…
На краю у войны
Так отчаянно хочется мира.
Просто хочется жить –
Каждый день на краю у войны. 

 

Люди Z

А над городом – тучи… 
Ну, шарахнет сейчас!
Робкий солнечный лучик
Промелькнул и погас.
Уж как выпадет карта:
Может, дождь, может, снег…
И заложником марта 
Станет вдруг человек.
Снег – шрапнелью по крышам,
С неба – белой крупой,
Да отчетливо слышен
Ветра плачущий вой.
И – мурашки по коже,
И – озноб по спине.
А никто не поможет,
И страшнее вдвойне.
Но тому уже рады,
Тихо рады, без слов,
Что летят не снаряды
В окна наших домов.
Что Всевышний наметил
Все же миловать нас,
А за русских ответил
В полной мере Донбасс…
Кто там вздумал стыдиться
Своих русских корней?
Гляньте в мертвые лица
Здесь убитых детей…
Кто об этом забудет?!
Может, вы? Может, я?
Время нас не рассудит,
Время – нам не судья.
Или спросим у Бога? –
Он простит или нет?
Все мы нынче немного
Люди Z. Люди Z.

 

***

Ну, вот вы и вернулись, братья.
Я ждал вас долгих восемь лет!
Хотел бы вам раскрыть объятья, 
Да только рук, простите, нет.
Мои давно иссякли силы, – 
Кровавым был последний бой…
И безымянная могила
Полынной поросла травой.
У вас – весна, и солнце греет.
У нас по-прежнему – война.
Вот здесь – расстреляны евреи,
А там – деревня сожжена. 
Пусть не сегодня, в сорок третьем,
Но мы-то и поныне в нем.
Уже без малого столетье
Опалены его огнем.
Мне все еще – чуть-чуть за двадцать,
Но не о том моя печаль:
Душа готова разорваться, 
Едва услышав слово «Хайль!».
Пускай я умер, – вот  несчастье! –
Но только мне не всё равно,
Когда опять от черных свастик
В глазах становится темно. 
Жаль, не дано мне возродиться…
Я – пыль. Я – поле, речка, лес.
Скажите, как могло случиться:
Я – умер, а фашизм – воскрес?!
Мне словно выстрелили в спину…
Нацизм на Западе в цене?!
И снова «ридна» Украина,
Как много лет назад, в огне…
Да, мир – увы! – не стал добрее.
Но злу людскому вопреки
Во рвах истлевшие евреи,
В домах сгоревших старики
И я, один, едва прикрытый
Чуть видным холмиком земли, –
Мы верили, что не забыты.
Мы ждали вас. И вы пришли.

 

***

Быть может, я шокирую кого-то:
Мол, не на ту настроилась волну.
Позвольте мне остаться патриотом,
Не продавать за грош свою страну.
Любить ее и в немощи, и в силе,
Когда права и даже не права…
Позвольте мне любить мою Россию!
И это не красивые слова.
Так долго нас ломали и давили, 
Что странно, как мы выстоять смогли…
Мы столько вместе с нею пережили
И столько вместе с нею обрели.
И кто, в плену опасных заблуждений,
Решил, забыв про сорок пятый год,
Россию вдруг поставить на колени?!
С Россией этот номер не пройдет.
Не вам, шакалы, тявкать на медведя! 
Потом бы слезы горькие не лить…
Мы, запрягая долго, быстро едем,
И нашу тройку не остановить. 
Пусть Запад в злобе бесится бессильной. 
Переживем. Уж точно – не впервой.
И знаете? – а я горжусь Россией.
Горжусь своей великою страной.

 

***

Взял чемодан. Сложил в него футболки.
Трусы, носки – конечно же, нужны.
Подумал и нашёл в шкафу на полке
На всякий случай тёплые штаны.
Был деловит и собирался споро.
Сказал жене, изображая грусть:
– Ну, не сердись и не смотри с укором.
К зиме, даст бог, утихнет и вернусь.
И не суди. Война – не бабье дело.
Мужик решил, – вы слушаться должны.
Она сидела молча и смотрела,
Как муж бежит... Подальше от войны.
– Сама подумай, что мне в том Донбассе?!
Тебе моей не жалко головы?
– Да, ты сбежишь, а завтра эти мрази
Начнут стрелять на улицах Москвы.
И чей-то палец не замрет на спуске,
Сработает, как точные часы.
И лишь за то, что говорит по-русски,
Получит пулю твой любимый сын.
А, может, вдруг мальчишки спросят в школе:
Где твой отец? Что он ответит им?
Ты смертью храбрых пал на бранном поле?
Сбежал, своими страхами гоним...
А если бомбу на Россию сбросят,
И в смертном крике содрогнется мир?
Нет, в Вашингтоне у меня не спросят,
Герой ли муж мой или дезертир.
Ты все решил? Конечно, ты ж – мужчина.
Беги, но верь мне, что наступит час,
И вспомним мы, как Родину и сына
Ты не закрыл собою и не спас.

Рассудит время правых и неправых...
А со стены сквозь призму прошлых лет
Смотрели дед, погибший под Варшавой,
И до Берлина дошагавший дед.


Чёрный список

Мне говорят: ты пала слишком низко. 
И как могла такое допустить?
Мне говорят: теперь ты в чёрных списках
За то, что смеешь Родину любить.
Ну, что ж… Упрек звучит довольно резко. 
И, может, доля правды в этом есть. 
Быть в чёрном списке вместе с Достоевским?  
Чёрт, побери! – да я почту за честь.
Да-а-а… Мы Европе насолили крепко.
Теперь прижмут, сомнений в этом нет.
Я в том ряду, где Гергиев? Нетребко?
И русский спорт, и русский же балет?
«Твоя не столь значительна фигура», – 
Смеясь, пошутят, кто со мной знаком.
Я в чёрном списке с русскою культурой 
И – на минутку! – с русским языком.
Не будем к ненавистникам суровы. 
Простятся им невольные грехи.
Поверьте мне, что для Земли не ново,
Когда поэтов судят за стихи.
Хулы и брани нам привычно бремя:
Всегда, как тени, ходят по пятам…
Мы подождём. Придет другое время 
И сразу всё расставит по местам.

 

Медаль

Из боя не выходим третьи сутки…
Закат ползет кровавою тесьмой.
И вот затишье – хватит три минутки,
Чтоб написать короткое письмо.

Ну, здравствуй, мама! Жив и не болею.
Да, похудел, но, знаешь, даже рад.
Жалеть о прошлой жизни? Не жалею. 
Теперь моя профессия – солдат.

Жив был бы дед – вот он бы понял внука,
Похлопал по плечу: ну, ты – орел!
Здесь я познал особую науку,
Здесь я друзей и Родину обрел. 

Звучит немного пафосно, наверно,
Но не кривят душою на войне.
Нацизмом болен мир, и эту скверну
Искоренить доверено и мне.

Солгу, сказав о том, что страх неведом:
Как всем, страшна и пуля, и снаряд…
А помнишь, мама, как ходили с дедом
Мы каждый год на праздничный парад?

Он становился будто бы моложе,
В глазах поблекших разливалась сталь.
И всех наград была ему дороже  
Та, «За отвагу» скромная медаль –

За самый первый бой в Великих Луках,
За девять граммов первого свинца…
Дед говорил, что лично маршал Жуков
Вручал награды выжившим бойцам.

Он в сорок пятом с ней пришел к рейхстагу…
Вернусь (я слово честное даю!) 
И рядом с дедовой медалью «За отвагу»
Я положу такую же свою. 

Когда-нибудь, по-стариковски скупо,
В туманную заглядывая даль,
Я внуку расскажу про Мариуполь, 
Про деда и заветную медаль.

 

Русский код

Нет больше той любви,
аще кто положит душу свою
за други своя
(Иоанн. 15: 13)

Солдат с войны пришел домой:
На десять дней и плюс дорога.
С перебинтованной рукой,
Зато живой – и слава Богу.

Кружила мать вокруг стола:  
Вот холодец, а вот – салатик.
И в рюмку водки налила:
Что ж, выпьем за тебя, солдатик.

Без громких фраз и лишних слов…
Приехал – не сказать, как рада!
Да был бы ты, сынок, здоров! –
Мне больше ничего не надо.

А сын молчал и ел, и пил…
Но показалось почему-то, 
Что всё-таки не с нами был
Он в эту тихую минуту.

Вишнево-розовый закат
В квадрате плавился оконном,
И плыл цветочный аромат
Над Подмосковьем полусонным.

Упала ранняя роса,
Прохладой окропив ромашки.
И проверяли голоса
В кустах невидимые пташки.

Тут шла совсем другая жизнь.
И было вроде бы неловко
Пытать его: ну, расскажи,
Что там сегодня, под Каховкой?

Мы здесь живем уже давно
В каком-то параллельном мире.
Для нас война… Ну, так… Кино…
Ночные новости в эфире.

Там – смерть и кровь, и страх, и боль.
У нас – звучит, конечно, дико! –
На солнце тянется фасоль
И зреет первая клубника…

А мать – как курица над ним:
– Тебе бы в госпиталь, Антоша!
– Нет, мама, я назад, к своим.
И повторил: своих не брошу.

Поймут ли те когда-нибудь,  
Кто до сих пор не понимает?!
Вот в этой фразе – наша суть:
Своих Россия не бросает.

Вот этот код у нас в крови:
Не ждать награды за заслуги, 
Поскольку больше нет любви, 
Чем душу положить за други.

Последние новости
все новости
16.04.24

В наступившей тишине вдруг раздался голос Абрама. Одиннадцатилетний мальчик, который только что лишился родителей, попросил оккупантов о последнем желании – сыграть на скрипке. Удивленные неожиданной просьбой, немцы согласились. Они ожидали слезливо-молящей мелодии. Но неожиданно грянули звуки, которые гитлеровцы осознали не сразу. Зато их узнали все советские люди. Это был «Интернационал»! И распрямились плечи, и возродилась надежда, что Родина будет освобождена, чтобы ни случилось с ними. Сначала робко, а потом все громче и громче запели обреченные и те, кого фашисты пригнали устрашить расправой. Выйдя из оцепенения, враги заорали, чтобы мальчик немедленно прекратил играть. Но он продолжал до тех пор, пока его не прошили несколько автоматных очередей.

10.04.24

Россия сталкивается с масштабными и серьёзными вызовами. Решить их будет непросто. Но решать нужно – начиная от проверки правомочности получения российского гражданства за последние 10-15 лет и заканчивая наведением порядка в этнических анклавах и диаспорах. Миграционная политика должна быть пересмотрена – в Россию путь должен быть открыт не для тех, кто «хочет приехать», а для тех, кто действительно нужен и необходим, но опять же – на определённый срок.

04.04.24

Мировая экономика в конце 1990-х – начале 2000-х годов пережила «китайский шок» - резкий наплыв дешевой продукции из КНР. Все это привело к банкротству ряда отраслей промышленности на Западе, особенно в США, которые не выдерживали конкуренции с китайскими товарами. Надо отметить, что США долгое время поддерживали уровень жизни в стране за счет низких цен на китайский импорт. Судите сами: в 1991 году доля Китая в промышленном импорте США составляла 4,5%, а в 2011 – уже 23,1%.

01.04.24

В настоящее время с полным основанием можно утверждать о в целом сложившемся общем информационном пространстве Союзного государства. В связи с этим встаёт вопрос о его правовом оформлении. Речь идёт о согласованном принятии в Российской Федерации и Республике Беларусь закона «Об общем информационном пространстве Союзного государства», в соответствии с которым российские СМИ в Республике Беларусь и соответственно белорусские СМИ в Российской Федерации должны перестать считаться иностранными. Кроме того, в условиях жёсткой агрессии Запада против Российской Федерации и Республики Беларусь необходимы неотложные меры по совместной защите информационного пространства Союзного государства, включая создание соответствующей уполномоченной структуры.

01.04.24

Внешняя трудовая миграция в Республику Беларусь составила в 2023 году порядка 11 тысяч человек. Основное количество въехавших в Республику Беларусь для работы составили граждане Российской Федерации, Китая, Украины и Туркмении. Большинство трудящихся-иммигрантов, въехавших в Республику Беларусь для работы на основании специальных разрешений на право занятия трудовой деятельностью, прибыло по рабочим специальностям.

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru