Струкова Марина: Современные образы русской литературы

Струкова Марина: Современные образы русской литературы

В мировой литературе есть традиционный набор персонажей, вокруг которых закручивается интрига сюжета: воин - герой или просто солдат, тянущий лямку войны; женщина – мать, возлюбленная; мудрец – воплощение традиционных воззрений и народного опыта; эмигрант – ранее, странник или изгнанник; провинциал – житель глухомани, края света, которым в одних странах считается заброшенный остров, у иных - аул или село; изгой – правдоискатель или преступник; подвижник – монах, священник, этот образ порой тождественен образу мудреца и сам писатель.

Каждая нация рисует эти литературные образы в своём стиле, делая акцент на тех или иных чертах – как отличались бы портреты одного и того же человека, созданные японцем, голландцем, русским или арабом. Фон эпохи и светотень исторических обстоятельств довершают композицию.

В России образу воина писатели традиционно придают героические черты. С одной стороны, это потребность народа в подтверждении, что ратный труд вершился не зря, с другой – негласный заказ государства.

Постперестроечные художественные тексты богаты персонажами, прошедшими Афган, Чечню, теперь добавится и Донбасс. От одним махом семерых побивахом богатырей до поющих в электричке инвалидов, забытых властью. Пока что сайт «Окопка» пополняется рассказами, среди которых есть как качественные, так и одиозные произведения.

На тему межнациональных противостояний и войны отмечу два новых талантливых текста. Повесть «Чеканщик» («Новый мир» №12 2014): советский солдат, перешедший на сторону душманов, возвращается в Россию, но не находит там ни близких, ни приюта.

И о событиях двадцатилетней давности в Таджикистане — роман Владимира Медведева "Заххок": во время гражданской войны убивают врача, и его семью – русскую жену и детей, увозят в глухое среднеазиатское село, где им приходится уживаться с чужими традициями, а к дочке сватается полевой командир. Причём русская жена сталкивается с первой женой врача - таджичкой. («Дружба Народов»: № 3, 2015).

Исторические обстоятельства ставят перед женскими персонажами новые проблемы.

Например, героиня становится жертвой исламской культуры в её радикальном толковании. Как в книге «Проданная в рабство» Амани Уисааль - о русской девочке из неблагополучной семьи, которую собственные родители сбывают торговцу живым товаром. Автором повествования якобы она и является, только выступает под новым, арабским именем.

Образ эмигранта - без него немыслима литература тех, кто был вынужден покинуть родину. Раздвоенность его сознания, ностальгия, но и постепенное врастание в чужую культуру и быт. Как в книгах русскоязычных израильтян - Дины Рубиной и менее известного, но интересного мне Эли Люксембурга. В прозе замелькал и образ мигранта-кавказца, приехавшего в Москву, например, у Эдуарда Багирова. А в рассказе Вячеслава Пьецуха «Французский овраг» иностранец пытается наладить бизнес в России, но, увы, его разоряют партнёры и жена («Октябрь» №7 2015).

Лучшими молодыми представителями отечественной прозы я считаю Ирину Мамаеву и Алису Ганиеву. Первая достоверно рисует русскую провинцию века двадцать первого, вторая - колоритный мир современного Кавказа. У Алисы Ганиевой вышла новая повесть «Жених и невеста» («Октябрь» №4 2015) о дагестанской молодёжи, новых веяниях, актуальных проблемах и древних устоях патриархального общества.

Духовное лицо как персонаж наиболее ярко представлено в книге «Несвятые святые» отца Тихона Шевкунова, в периодически публикуемых «Нашим современником» рассказах отца Ярослава Шипова, в повести Александра Сегеня «Поп», по которой поставлен хороший одноимённый фильм. И мне нравятся эти произведения. Но знаете, о ком ещё долго не напишут? О современном священнике оппозиционных взглядов, новом Аввакуме, обличающем пороки общества и государства, хотя в жизни такие изредка встречаются, но их, как древле, ссылают в глухомань, а то и убирают.

Отмечу, что в российской литературе не стало бунтарей и ниспровергателей ни со знаком плюс, ни со знаком минус. Писатели не создают образы защитников народа от произвола мафии или чиновников. Правда, такие герои встречаются в детективах, но эти томики-однодневки для чтения в метро никогда не войдут в историю из-за низкого художественного уровня. В мире серьёзной литературы стало не принято говорить о коррупции, о этнической преступности, не модно - о настоящей любви, её подменяют перверсиями. Для традиционных ценностей остался заповедник «деревенской прозы», которую хранит ряд консервативных журналов, но не каждому она интересна…

Богатые событиями и переменами последние годы, именно 2014-й, 2015-й, предоставляют много исходного материала писателям. Это вызов времени русской литературе – сможет ли отразить его достаточно талантливо и честно?

Источник

Комментарии

Комментариев пока нет