САЙТ ОБЩЕСТВЕННЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ РОССИЙСКИХ СООТЕЧЕСТВЕННИКОВ В РЕСПУБЛИКЕ БЕЛАРУСЬ
Адрес:
220030, г.Минск, ул.Революционная, 15А
Главная \ История и современность \ Факты, которые "не замечают"в Институте истории НАН Беларуси

Факты, которые "не замечают"в Институте истории НАН Беларуси

Факты, которые не «замечают» в Институте истории НАН Беларуси

1 августа 2012, Максим Шевченко

Ознакомившись с ответом на обращение участников конференции "Отечественные войны Святой Руси", решил напомнить ряд исторических фактов.

Для белорусских земель, вошедших в состав Российской империи, характерной была социальная структура общества, при которой каждое сословие было, по сути, замкнуто в пределах одной конфессии. Особенно четко эта закономерность читалась в западно-белорусских землях – т.е. в значительной части Виленской и Гродненской губерниях, а также Белостокской области.

Дворянство здесь было преимущественно католическим, т.е. польским, мещанство – иудейским, т.е. еврейским, а крестьянство – православным, т.е. русским (так, во всяком случае, оно называло себя и так его называли иноверные соседи) или униатским, национальная самоидентификация которого была размыта, что приводило к популярному самоназванию «тутейший». По мере движения в центр и на восток Белоруссии эта закономерность ослабевала, и прежде всего – в отношении присутствия католического и униатского элементов.

Все это не замедлило сказаться с первых же дней войны. При вступлении Наполеона в Вильно его ждало первое разочарование. «Город казался опустевшим, – вспоминал сопровождавший его Коленкур. — Несколько евреев и несколько человек из простонародья – вот все, кого можно было встретить в этой так называемой дружественной стране, с которой наши войска, изнуренные и не получающие пайков, обращались хуже, чем с неприятельской»[1]. Хотя местное польское дворянство демонстрировало свои антирусские настроения даже в присутствии прощавшего эту фронду Александра I, но в бой явно никто не рвался[2]. Массовой поддержки, на которую рассчитывали французы, в Вильно они так и не получили.

Во время пребывания в городе Наполеон издал приказ о сформировании 5 пехотных и 4 конных литовских полков по образцу польских войск. В основном в эти части шли поляки — Виленская и Минская губернии дали по 3 000 чел., Гродненская – 2500, Белостокская область — 1500 чел[3]. В восточной части Белоруссии, где польское население было немногочисленным, с большим трудом было собрано около 400 добровольцев-поляков. Эта «народная гвардия» при отступлении европейских орд разбежалась, не сделав ни одного выстрела по русской армии[4]. Среди оккупантов поляки особенно выделялись на общем фоне своей пристрастностью к насилию[5]. О массовой поддержке французов говорить не приходилось. Очевидно, грабежи, насилие и введенные для снабжения Великой армии поборы мало располагали в ее пользу[6].

Впрочем, это не испугало Наполеона. Кроме активной помощи со стороны литовских поляков, он еще ожидал восстания на Украине, которое ему обещали организовать представители польского дворянства юго-западных губерний. При штабе Наполеона находился даже будущий руководитель этого движения – генерал Е.И. Сангушко. Императору Франции поступала и информация о том, что к восстанию готовы и донские казаки, ждущие прихода французских освободителей. От этих бредовых ожиданий французское командование стало отходить только после сражения под Тарутиным[7]. Единственным примером коллаборационизма стал могилевский архиепископ, который с амвона призывал свою паству к повиновению, и даже поминал Наполеона на службе как законного государя[8].

Истинной причиной, как заявлял позже этот предатель, было желание спасти храмы от поругания. Оно было вызвано особой формы войны, которую вели французы. «Необыкновенный образ войны, употребляемый французами, - докладывал 27 июля (8 августа) генерал М.И. Платов, - приличен одним только варварам. Мало того, что они грабят селения, помещичьи дома, бьют жителей, насильничают жен их и дочерей, со священническим саном поступают немилосердно, истязают и выпытывают от них денег, но и самые святые православные церкви не избегают неистовства французов, святые сосуды и утварь разграбливаются»[9].

Используя свою власть, архиепископ принудил к присяге Наполеону две трети духовенства Могилевской губернии, и все духовенство города. Однако проповеди предателя особого успеха не имели. Сельское духовенство, кстати, наиболее близкое к белорусскому крестьянству, единодушно продолжало поминать на службе императора Александра и христолюбивое православное воинство. В 1813 г. архиерей-предатель по приговору Святейшего Сионда был извержен из сана и отправлен в Новгород-Северский Спасский монастырь на вечное покаяние[10].

Именно в белорусских губерниях наметилось разделение симпатий местного населения. Польское, т.е. католическое по преимуществу, дворянство симпатизировало французам. Оно даже было готово терпеть мародеров. «Вы будете бедны, — отвечал на жалобы поляков наполеоновский комендант Витебска, — но будете иметь свое отечество»[11]. Православное крестьянство не желало терпеть грабежей во имя восстановления отечества поляков и расправлялось со своими помещиками, а также, в случае возможности, и с приходившими им на помощь отрядами французской армии. Еврейское население городов и местечек также оставалось полностью лояльным России. По свидетельству Бенкендорфа, евреи «…опасались возвращения польского правительства, при котором подвергались всевозможным несправедливостям и насилиям, и горячо желали успеха нашему оружию и помогали нам, рискуя своей жизнью и даже своим состоянием»[12].

Справедливости ради, не забудем, что находившиеся в 1812 году в рядах русской армии поляки с честью воевали под российскими знаменами. Сформированные в 1797–1803 годах Польский и Литовский уланские полки компактно пополнялись добровольцами — уроженцами Литвы и Белоруссии из числа «загоновой» шляхты. Эти полки храбро дрались на Бородинском поле у Багратионовых флешей и Семёновского оврага, их офицеры и солдаты отлично служили в партизанском отряде знаменитого подполковника А.С. Фигнера.

Что касается части польского дворянства, которая перешла на сторону французов, то 12 (24) декабря 1812 г. Александром I был издан манифест «О прощении жителей от Польши присоединенных областей, участвовавших с французами в войне против России»[13]. Безусловную амнистию получали все, кроме захваченных в плен с оружием в руках и находившихся на момент подписания манифеста в войсках Наполеона. Первые содержались в плену до окончания войны, а вторым предоставлялась возможность вернуться под власть России в течение двух месяцев, в противном случае они уже не могли рассчитывать на снисходительность императора, а имущество таких лиц подвергалось конфискации[14]. Нельзя не отметить, что, учитывая «подвиги» наполеоновских польских частей, это было весьма великодушное предложение.

Иначе говоря, война 1812 года для большинства поляков была войной за возрождение Речи Посполитой в границах 1772 г. Она была Отечественной для белорусов и евреев, которые, судя по их поведению, отнюдь не стремились в Речь Посполитую вернуться. Свое будущее они связывали с Россией как своим отечеством.

Возможно, в настоящее время по непонятным причинам кто-то и хочет признать правоту взгляда на «быдло, у которого отечество – хлев», но это было отнюдь не так.





[1] Коленкур А. Мемуары. Поход Наполеона в Россию. Смоленск, 1991. С. 79.

[2] Записки [А.Х.] Бенкендорфа. // Харкевич В.[И.] 1812 год в дневниках, записках и воспоминаниях. Материалы Военно-Ученого архива Главного Штаба. Вильна, 1903. Вып. 2. 1 и 2 западные армии. Главная армия. С. 54.

[3] Богданович М. [И.] История Отечественной войны 1812 года... М., 1859. Т. 2. С. 98–102.

[4] Богданович М. [И.] История Отечественной войны 1812 года... М., 1859. Т. 1. С. 211.

[5] Арнольди К.К. Французы в Могилеве-на-Днепре. 1812 год. (Рассказ очевидца). // Русская старина. 1873. Том 8. Вып. 8. С. 236.

[6] Дубровин Н.Ф. Русская жизнь в начале XIX века. СПб. 2007. С. 587–588.

[7] Безотосный В.М. Разведка... С. 83–85.

[8] Богданович М. [И.] История Отечественной войны 1812 года... М., 1859. Т. 1. С. 211.

[9] Михайловский-Данилевский [А.] [И.] Описание Отечественной войны 1812 года. СПб., 1839. Ч .2. С. 73.

[10] Дубровин Н.Ф. Ук.соч. С. 581–584.

[11] Дубровин Н.Ф. Русская жизнь в начале XIX века. СПб., 2007. С. 589.

[12] Записки [А.Х.] Бенкендорфа. // Харкевич В.[И.] 1812 год в дневниках, записках и воспоминаниях. Материалы Военно-Ученого архива Главного Штаба. Вильна, 1903. Вып. 2. 1 и 2 западные армии. Главная армия. С. 78.

[13] Полное Собрание Законов Российской империи. Собрание первое. СПб., 1830. Т. 32. 1812–1815. № 25289. С. 481–482.

[14] Там же. С. 482.

Максим Шевченко
кандидат исторических наук,
доцент Исторического факультета МГУ

Последние новости
все новости
23.02.21

Усиление интеграции России и Белоруссии во всех сферах жизни наших государств остаётся насущным требованием времени. Это касается и необходимости сближения позиций в сфере получения образования.

16.02.21

Только что отгремело Шестое Всебелорусское Народное Собрание, ставшее значимым событием в общественно-политической жизни нашей страны. Выступления Президента А.Лукашенко, других участников собрания, будут ещё долго анализировать и комментировать. 

16.02.21

“Неужели  эти  улицы  никогда  не  потеряют  своего мирного вида? Неужели эти стёкла не  зазвенят  под  камнями? Неужели всё кончено?”, – так писала в 1908 году известная на весь мир  поэтесса  Марина Цветаева.

15.02.21

Культурологической особенностью «белорусизаторской» исторической школы, которая совершенно необоснованно претендует на роль белорусской национальной историографии, является школярское изучение истории Беларуси. Такое изучение, не требуя вдумчивого исследования, обычно удовлетворяется поверхностными историческими аналогиями и наивным восприятием исторических событий. 

10.02.21

Здесь ставится задача «не допустить снижения присутствия на традиционных рынках сбыта», а также нарастить объемы поставок продукции в «КНР, ЕС, США и страны дальней дуги, осваивая новые ниши мирового рынка». При этом ставится задача «сохранить и развивать многовекторность внешней торговли».

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru