САЙТ ОБЩЕСТВЕННЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ РОССИЙСКИХ СООТЕЧЕСТВЕННИКОВ В РЕСПУБЛИКЕ БЕЛАРУСЬ
Адрес:
220030, г.Минск, ул.Революционная, 15А
Главная \ История и современность \ "Советский Союз. Последний год жизни"

"Советский Союз. Последний год жизни"

« Назад

"Советский Союз. Последний год жизни" 19.08.2016 13:06

"Советский Союз. Последний год жизни"

Маршал Советского Союза Сергей Ахромеев: "Я не могу жить, когда моя Родина погибает и разрушается всё то, что я считал смыслом моей жизни. Мой возраст и вся моя жизнь дают мне право уйти. Я боролся до последнего".

ЖЕРТВЫ ГКЧП

События, которые вошли в историю нашей страны под названием "августовского путча" 1991 г., "попытки переворота" или просто "ГКЧП", не обошлись без жертв. Эти жертвы были, к счастью, немногочисленны, но каждая из них достойна сожаления, сочувствия и памяти.

ТРАГЕДИЯ В ПОДЗЕМНОМ ТУННЕЛЕ

В ночь с 20 на 21 августа 1991 г. в подземном транспортном туннеле на пересечении Калининского проспекта (ныне улица Новый Арбат) и Садового кольца (улица Чайковского) погибли три молодых москвича: Дмитрий Комарь, Владимир Усов и Илья Кричевский. Их смерть была следствием драматически сложившихся обстоятельств, и органы прокуратуры как Москвы, так и Российской Федерации, внимательно изучавшие ход событий в подземном туннеле, не нашли ни в действиях военных, ни в действиях гражданских лиц состава преступления.

Еще вечером 20 августа полк Таманской дивизии в составе нескольких десятков БМП получил приказ от начальника штаба Московского военного округа организовать патрулирование на въездах с Садового кольца в центр Москвы с целью "не допустить провоза в город огнестрельного оружия, взрывчатых веществ и боеприпасов". В 23 часа 20 августа полк вышел к площади Маяковского. Отсюда батальон под командованием С. Суровкина и направился в сторону Калининского проспекта. Остальные подразделения пошли в противоположном направлении. Предстояло занять позиции на пересечении Садового кольца с радиальными магистралями и проводить совместно с ГАИ досмотр всего идущего к центру Москвы и к Белому дому транспорта. Бронемашины двигались медленно, несколько машин заняли позиции на ближних к площади Маяковского перекрестках. Однако на въезде в туннель у Калининского проспекта колонну БМП ждала преграда - поперек дороги были выставлены пустые троллейбусы. Бронетехника обошла их справа, игнорируя собравшуюся на всех тротуарах толпу возбужденных людей. Однако при выезде из туннеля баррикада из пустых троллейбусов полностью преграждала путь. Прочно была заблокирована теперь и дорога назад. На появившиеся из туннеля первые бронемашины обрушился град камней, кто-то бросил бутылку с зажигательной смесью. Но в БМП был немалый боезапас, и в случае его взрыва последствия могли быть очень тяжелыми. Суровкин доложил об обстановке командиру полка и приказал затем своим машинам прорвать баррикаду и двигаться вперед. Но несколько москвичей попытались остановить боевую колонну, спрыгнув для этого на БМП, чтобы прикрыть брезентом смотровые щели. Все это в конечном счете и привело к трагедии. Двое москвичей были задавлены, один погиб от рикошетной пули. Несколько человек из толпы были ранены. Возбуждение москвичей было понятно. Именно в эту ночь все ждали штурма Белого дома, и штаб его обороны решил защищать резиденцию российского руководства также и на "дальних" подступах.

ГКЧП1

Но были понятны и действия экипажей БМП, которые выполняли приказ и были вынуждены прибегнуть даже к предупредительным выстрелам. В акте проведенной позднее военно-уставной экспертизы говорилось: "Офицеры и личный состав действовали в соответствии с ранее разработанными планами, приказами и распоряжениями своих командиров и старших начальников". Примерно то же говорилось и в заключении российской прокуратуры: "Когда колонна БМП, вышедшая на патрулирование, встретила на своем пути баррикады и подверглась нападению гражданских лиц, это расценивалось военнослужащими как попытка захвата боевой техники, оружия и боеприпасов. Когда же были подожжены блокированные в туннеле боевые машины с находившимися в них боекомплектами снарядов и патронов, а жизнь военнослужащих подверглась непосредственной опасности, применение ими оружия являлось способом защиты, соответствующим характеру и степени опасности нападения". Однако и в действиях гражданских лиц прокуратура России не нашла состава преступления: "Они вышли на защиту конституционного строя, выполняя свой гражданский долг по ликвидации опасности, угрожавшей законно избранным органам власти".

Приказа на штурм Белого дома в ночь на 21 августа так и не поступило, а утром, подчиняясь совсем другому приказу, войска начали покидать улицы Москвы. Среди множества факторов, которые удержали членов ГКЧП В. Крючкова, Г. Янаева и Д. Язова от попытки провести штурм Белого дома, была, по их собственному признанию, и трагедия, о которой говорилось выше.

24 августа в Москве прошли торжественные похороны Д. Комаря, В. Усова и И. Кричевского. В траурной процессии, прошедшей на улицах Москвы, приняли участие сотни тысяч человек. На траурном митинге выступили Б.Н. Ельцин, руководители Российской Федерации, мэрии Москвы, общественные деятели. М.С. Горбачев воздержался от непосредственного участия в этих похоронах. Но он издал Указ о присвоении трем погибшим москвичам звания Героя Советского Союза. В истории этого почетного звания и в истории СССР это был последний такой указ. Позднее он был высечен золотом на могильном граните.

СМЕРТЬ МИНИСТРА

Борис Карлович Пуго был назначен на пост министра внутренних дел СССР в декабре 1990 г. в возрасте 53 лет. Вскоре ему было присвоено звание генерал-полковника. М. Горбачев не скрывал, проводя это назначение, что для него были очень важны не только личные и деловые качества Б.К. Пуго, но и его латышское происхождение. Отец Пуго служил в 1918 г. в частях "красных" латышских стрелков, был подпольщиком в "белой" Латвии, в 30-е годы работал в Москве в НКВД, в конце 40-х годов был избран первым секретарем Рижского горкома партии. По такому же пути пошел и Б.К. Пуго: первый секретарь латвийского комсомола, секретарь ЦК ВЛКСМ, председатель КГБ Латвии, первый секретарь Компартии Латвии. До появления в кабинете министра внутренних дел СССР Пуго в течение трех лет был Председателем Центральной Контрольной Комиссии КПСС. Лично я познакомился с Пуго еще летом 1989 г., когда мне было поручено возглавить одну из следственных комиссий Съезда народных депутатов СССР по проблемам коррупции. Пуго производил впечатление человека чрезвычайно пунктуального и порядочного, но несколько нервного и крайне чуткого к умалению роли тех органов партийной власти, которые он представлял. В это время уже мало кто боялся партийных взысканий и исключений из партии, а оскорбления в адрес "партократов" звучали со страниц печати даже чаще, чем в адрес "тупых генералов".

В 1991 г. сам ход событий толкал такого человека, как Пуго, к протесту и оппозиции, в том числе и по отношению к М.С. Горбачеву. Это было видно и по немногим выступлениям Пуго в Верховном Совете. Преступность в стране быстро росла, но главное внимание и силы МВД расходовались на предупреждение межнациональных конфликтов, забастовок и несанкционированных демонстраций. В самом начале августа Пуго ушел в отпуск и улетел в Крым в один из санаториев. Еще утром 18 августа он прогуливался по берегу Черного моря, беседуя с Е.И. Примаковым, но вечером того же дня он вернулся в Москву и без колебаний вошел в состав ГКЧП, хотя и не был здесь ведущей фигурой. 19 августа мы видели и слышали Пуго на пресс-конференции ГКЧП.

гкчп22

Поражение ГКЧП определилось уже днем 21 августа, и прокуратура Российской Федерации объявила, что все участники ГКЧП будут привлечены к самой строгой ответственности. Вернувшись вечером к себе домой, Пуго обнаружил, что все телефоны правительственной связи у него отключены. Он поднялся с женой Валентиной Ивановной в квартиру к сыну Вадиму, семья которого жила в том же доме по улице Рылеева, но выше этажом. Вадим Пуго, инженер по специальности, работал в разведке в Первом главном управлении КГБ. Разговор был невеселый: фактически Б.К. Пуго прощался с сыном и невесткой, но речь шла пока что о неизбежном аресте. Но еще раньше Валентина Ивановна спрашивала мужа - где у них дома спрятано оружие, она ни минуты не будет жить без него.

Никто не знает - о чем говорили супруги Пуго в ту ночь. Для человека с такой биографией, как у Пуго, перспектива оказаться на скамье подсудимых и в тюрьме была невыносимой. Лучше уж смерть. Утром 22 августа в 9 часов Борис Карлович позвонил в МВД своим заместителям и спросил: Как идут дела? На вопрос: будет ли министр сегодня на службе? - Пуго ответил вопросом: а зачем? Прощаясь, он просил передать привет своему первому заместителю генералу Борису Громову. Очень скоро по тому же городскому телефону Пуго позвонили из российских спецслужб: нельзя ли с ним встретиться. Его разыскивали генералы из окружения Ельцина: Виктор Баранников, Виктор Ерин и Виктор Иваненко. Пуго ответил: "Приезжайте ко мне".

Дверь приехавшей группе открыл больной старик - тесть Пуго. "У нас несчастье, - сказал он. - Проходите".

Министр лежал в верхней одежде на своей кровати, из его виска шла кровь. У другой кровати сидела его жена. У нее было пулевое ранение также на голове, но она была еще жива и умерла в больнице не приходя в сознание. Предсмертные записки они оставили оба. Борис Пуго просил прощения у родных. "Я излишне доверился людям, - писал он. - Я честно прожил всю жизнь". Валентина Ивановна написала еще короче: "Я не могу больше жить. Не осуждайте нас. Позаботьтесь о дедушке. Мама". Следствие констатировало самоубийство. Похороны супругов Пуго прошли в Москве через два дня почти незаметно. Попрощаться с ними к моргу больницы приехали лишь несколько ветеранов, даже гробы было нести некому. Не было и никаких официальных соболезнований и некрологов.

СМЕРТЬ МАРШАЛА

В день похорон Б.К. Пуго и его жены, в субботу 24 августа в своем служебном кабинете в доме № 1 Московского Кремля покончил с собой 68-летний Сергей Федорович Ахромеев, маршал и Герой Советского Союза, занимавший тогда пост советника Президента СССР по военным делам. У Ахромеева не было под рукой оружия, но он уже не мог и не хотел ждать. Он повесился, использовав скрученную вдвое нейлоновую веревку от занавесей, один конец которой он прикрепил к массивной медной ручке высокой кремлевской оконной рамы. В субботу в приемной маршала не было секретаря, и его тело обнаружил только поздно вечером офицер из кремлевской комендатуры, который должен был обойти все вверенные ему помещения. Покойный был в полной военной форме со знаками отличия. Были немедленно вызваны следователи из военной прокуратуры с видеокамерой. В кабинете не было беспорядка, сейфы были закрыты. На столе маршала лежало шесть записок, написанных от руки. Две из них - для родных и близких. Одна из записок была адресована армейским коллегам с просьбой помочь семье и родным в организации похорон. Еще одна записка - с просьбой отдать долги в кремлевской столовой, и деньги лежали рядом. Отдельно лежала записка с объяснением его поступка.

ГКЧП4

"Я не могу жить, когда моя Родина погибает и разрушается все то, что я считал смыслом моей жизни. Мой возраст и вся моя жизнь дают мне право уйти. Я боролся до последнего".

Ахромеев не был членом ГКЧП, и он узнал о создании этого Комитета лишь утром 19 августа, когда он находился с женой, Тамарой Васильевной, и внуками на отдыхе в Сочи. Но он решил вернуться в Москву, оставив родных в санатории. В Кремле маршал был уже вечером 19 августа, а в 22 часа он встретился с вице-президентом Г. Янаевым. Ахромеев сказал, что он поддерживает Обращение ГКЧП и готов помогать. Ночь он провел на своей даче, где жила его младшая дочь со своей семьей. Весь день 20 августа Ахромеев работал в Кремле и в здании Министерства обороны, собирая информацию о военно-политической обстановке в стране. Ночевал он в своем кабинете - на раскладушке. Отсюда он звонил своим дочерям и жене - в Сочи.

Поражение ГКЧП определилось 21 августа, но Ахромеев понял это еще раньше. 22 августа он узнал о возвращении Горбачева, об аресте министра обороны Д. Язова. С Горбачевым Ахромеев не встречался. Он начал готовить свое письмо Горбачеву, а также текст выступления на сессии Верховного Совета, которая была намечена на 26 августа. В его записной книжке, которую потом отдали родным, было на этот счет много записей.

"Почему я приехал в Москву из Сочи? Никто меня не вызывал. Я был уверен, что эта авантюра потерпит поражение, а, приехав в Москву, лично убедился в этом. Но с 1990 г. наша страна идет к гибели. Горбачев дорог, но Отечество дороже! Пусть в истории хоть останется след - против гибели такого великого государства протестовали".

По свидетельству дочерей маршала Натальи и Татьяны, вечером 23 августа их отец не выглядел подавленным. Все собрались за ужином, купили большую дыню, обсуждали последние события. Утром маршал отправился в Кремль в 9 часов утра, обещал вечером погулять с внучками. Уже из Кремля говорил с Татьяной о встрече матери, она возвращалась в Москву в 3 часа дня. Но уже через час после этого разговора Ахромеев был мертв. Как можно судить по запискам, маршал думал о самоубийстве уже 23 августа, но были какие-то колебания. Но именно вечером 23 августа Б.Н. Ельцин подписал в присутствии Горбачева указ о приостановлении деятельности КПСС в Российской Федерации. Поздно вечером в этот же день и в ночь на 24 августа происходил захват манифестантами зданий ЦК КПСС на Старой площади. Эпизоды этих событий можно было видеть по телевидению, а Ахромеев мог знать и больше. Некоторые из друзей Сергея Федоровича считали, что именно запрет КПСС и поведение Горбачева стали последней каплей - слишком необычным для военного был избранный им способ самоубийства.

ГКЧП6

Маршал Ахромеев был достойным военачальником и пользовался большим уважением в армии и в партии. Он начал войну в 1941 г. помощником командира взвода морской пехоты, а завершил ее командиром батальона. В 1979-1988 г. он был первым заместителем начальника, а потом и начальником Генерального штаба и 1-м заместителем министра обороны СССР. Он руководил планированием военных операций в Афганистане на всех этапах, включая и вывод войск. На переговорах о сокращении вооружений Ахромеев был главным экспертом, и Горбачев признавал, что без Ахромеева эти переговоры были бы менее успешными.

Маршал тяжело переживал ту антиармейскую кампанию, которую вела значительная часть прессы в 1989-1990 гг., не встречая противодействия у Горбачева. Ахромеев часто выступал по этому поводу на заседаниях Съезда народных депутатов и Верховного Совета СССР. Несколько раз и я беседовал с Ахромеевым на эти же темы в его кабинете. Маршал был обескуражен поведением Президента СССР, который перестал давать своему советнику и помощнику какие-либо поручения и постоянно откладывал решение ряда важных армейских проблем, которые Ахромеев считал неотложными. В конце концов Ахромеев подал еще в июне 1991 г. прошение об отставке, но Горбачев медлил и с решением этого вопроса. В своем кабинете Ахромеев давал волю эмоциям, которые в другой обстановке он сдерживал.

О самоубийстве маршала телевидение сообщило вечером 25 августа. Немного подробнее сообщалось об этом же в газетах 26 августа, но со ссылкой на Генеральную прокуратуру СССР. В коротком извещении говорилось, что идет следствие. Никакого некролога не было и после 26 августа. Ни президент страны, ни новый министр обороны СССР маршал авиации Евгений Шапошников не выразили по поводу смерти Ахромеева никаких публичных соболезнований.

Наибольшее внимание к судьбе покойного маршала проявил американский адмирал Уильям Д. Кроув, который во времена Р. Рейгана занимал пост председателя Комитета начальником штабов США: в Америке это высший пост для профессиональных военных. У. Кроув провел много времени с Ахромеевым на разного рода переговорах по военным вопросам и проникся к нему глубоким уважением. Адмирал несколько раз пытался дозвониться до родных Ахромеева в Москву, но неудачно. В конце концов он попросил знакомых ему американских журналистов в Москве разыскать в советской столице жену и дочерей покойного маршала и высказать им соболезнование. Он просил также возложить венок на могилу своего коллеги. Именно адмирал У. Кроув написал первый большой некролог, посвященный памяти маршала С.Ф. Ахромеева и опубликованный в сентябре 1991 г. в американском журнале "Тайм".

"Маршал Сергей Ахромеев, - писал адмирал из США, - был моим другом. Его самоубийство - это трагедия, отражающая конвульсии, которые сотрясают Советский Союз. Он был коммунистом, патриотом и солдатом. И я полагаю, что именно так он сказал бы о себе сам. При всем своем великом патриотизме и преданности партии Ахромеев был современным человеком, который понимал, что многое в его стране было ошибкой, и многое должно быть изменено, если Советский Союз намерен и впредь оставаться великой державой.

Он прилагал большие усилия, чтобы снизить напряженность между вооруженными силами наших двух стран. В 1987 г. маршал Ахромеев впервые посетил Вашингтон. Он приехал вместе с Горбачевым на подписание Договора об уничтожении ракет средней и меньшей дальности. Я пригласил его в Пентагон. Когда спустя два дня он приехал на завтрак, он был один. Начальник советского Генерального штаба вступил в лагерь противника без охраны и свиты помощников. Это была впечатляющая демонстрация уверенности в себе.

В 1989 г. он сказал мне, что недооценил глубину неудовлетворенности в его стране. Несмотря на его желание перемен, он не предвидел, куда приведут реформы в будущем. Год назад мы опять встретились в Москве. «Не вы разрушили Коммунистическую партию, - сказал он мне. - Это сделали мы сами. И пока это происходило, мое сердце разрывалось тысячу раз в день. Испытываешь гнетущее чувство, когда тебе говорят, что все, ради чего ты работал и боролся 50 лет, неверно», - продолжал он.

Он был предан идеалам коммунизма и очень гордился тем, что все, что у него было, не намного превосходило то, что он носил на себе. Его узкие представления о капитализме были причиной нашего самого жаркого спора. В конце концов он не смог примирить свои противоречивые убеждения с тем, что захлестывало его. Это не умаляет его вклада в контроль за вооружениями, в создание более конструктивных советско-американских отношений и в уменьшение напряженности, сковывавшей наши страны 45 лет. Это был человек чести".

Статья в "Тайм" сопровождалась фотографией - маршал Ахромеев и адмирал Кроув стоят рядом на военных учениях, наблюдая за воздушным десантом. Это были самые масштабные военные учения в 80-е годы, которые проводились в США с 6 по 10 июля 1988 г. и охватывали территорию нескольких штатов: Северной Каролины, Техаса, Южной Дакоты. Были показаны действия крупных подразделений сухопутных войск, ВВС и ВМС США и их взаимодействие. Как профессиональный военный Ахромеев был восхищен, но как патриот удручен.

ГКЧП7

В Советском Союзе он уже не мог показать американским военным профессионалам подобной картины. В нашей армии уже начался процесс глубокой "перестройки". Для военной организации, для оборонной промышленности и для всей экономики она обернулась не прогрессом, а деградацией. Об этом, хотя и не полностью, Ахромеев успел написать в 1991 г. небольшую книгу - совместно со своим другом - дипломатом Георгием Корниенко. Их книга "Глазами маршала и дипломата" вышла в свет в 1992 г., и на титульном листе имя маршала было обведено траурной рамкой.

САМОУБИЙСТВО В ПЛОТНИКОВОМ ПЕРЕУЛКЕ

Рано утром 26 августа 1991 г. на тротуаре недалеко от одного из подъездов элитного дома № 13 по Плотникову переулку, в котором жили только самые ответственные работники ЦК КПСС и некоторое министры, было обнаружено тело Николая Ефимовича Кручины, члена ЦК КПСС и управляющего делами ЦК КПСС, человека, чья близость к М.С. Горбачеву не была для многих из нас секретом. Квартира Кручины находилась в этом же доме - на пятом этаже, 63-летний Кручина был мертв, и первый же осмотр тела и кабинета покойного показывал, что он решил добровольно уйти из жизни.

Его жена и младший сын находились еще в квартире в своих спальнях, и все то, что им сообщили в 6 часов утра, было для них страшной неожиданностью. Когда они ложились спать, их муж и отец находился еще в своем кабинете. У него было слишком много дел, и в последние дни он почти не спал. Были почти сразу обнаружены и две предсмертные записки Кручины. Одна из них лежала на журнальном столике в холле квартиры. Другая, более подробная, находилась при умершем, и ее обнаружили при осмотре тела в больнице. "Я не предатель и не заговорщик, - писал Кручина, - но я боюсь..." Он заявлял также о своей преданности Горбачеву. Его совесть чиста, и он просит сообщить об этом народу. Он сожалел лишь о том, что подписал распоряжение "об охране этих секретарей". Он имел в виду, вероятнее всего, некоторых членов ГКЧП, для других в этом не было необходимости. 18 и 19 августа Кручина находился на работе, а не в отпуске.

Самоубийство Кручины вызвало позднее множество домыслов. Был отснят даже плохой детективный фильм, в котором сюжет завязан на убийстве главного хозяйственника и финансиста КПСС с целью укрыть секреты и "золото партии". Человека с похожим именем выбрасывают из окна дома ЦК, но на девятом этаже. Впрочем, и у следствия, начатого в день самоубийства, имелись версии об убийстве - с учетом положения и возможностей Кручины. Под его контролем находились все счета КПСС в Советском Союзе и за границей. Поэтому, в отличие от случаев с Пуго и Ахромеевым, все помещения, в которых жил, отдыхал и работал Кручина, были тщательно обысканы.

Квартира в Плотниковом переулке была подвергнута особенно внимательному досмотру. Обыск проводила бригада криминалистов под руководством трех следователей по особо важным делам из Прокуратуры СССР в присутствии прокурора Ленинского района Москвы. Однако никаких следов пребывания в квартире Кручины посторонних лиц не было обнаружено. Не было здесь и следов уничтожения каких-либо бумаг или документов. Напротив, стало ясно, что после 19 августа Николай Ефимович перенес к себе на квартиру многие из бумаг, которые должны были храниться в служебных сейфах на Старой площади. Но все эти папки с бумагами были в порядке, с соответствующими надписями на обложках и с подлинными подписями самых высоких лиц. Эти материалы были изъяты с составлением соответствующих протоколов.

В меньшем порядке был кабинет Н.Е. Кручины в ЦК КПСС. Еще вечером 23 августа вернувшийся из Фороса М.С. Горбачев велел Кручине привести в порядок все дела и, в частности, немедленно выплатить заработную плату работникам партийного аппарата за 2-3 месяца и выдать им их трудовые книжки. Но Кручина не смог этого сделать, так как в тот же вечер большое 6-этажное здание Управления делами в комплексе зданий ЦК КПСС на Старой площади было захвачено "демократами". Еще 25 августа в этих зданиях проводились экскурсии для советских и западных корреспондентов. Им показали и кабинет Н.Е. Кручины. При этом журналистка из еженедельника "Союз" Ирина Краснопольская уселась в кресло управляющего делами и потребовала от сопровождавшего ее фотокорреспондента запечатлеть этот момент. Журналистка покопалась и в ящиках письменного стола Кручины, перелистала его календарь с пометками, осмотрела комнату отдыха. Даже работники комендатуры здания, сопровождавшие экскурсантов, были шокированы. После самоубийства Кручины его кабинет, да и все другие главные кабинеты в ЦК КПСС были опечатаны - в том числе и кабинет ушедшего в отставку Генерального секретаря ЦК КПСС - знаменитый кабинет № 6 на пятом этаже главного здания ЦК.

Хозяйство, которым ведал и которым распоряжался Кручина, было, конечно, огромным. Это были тысячи служебных и жилых зданий, сотни дачных комплексов, десятки тысяч машин, множество санаториев, домов отдыха, больниц. В партийном хозяйстве имелось около 200 издательств, в которых печатались книги, газеты, журналы. КПСС осуществляла немалую финансовую помощь многим зарубежным компартиям и оплачивала счета по множеству самых различных проектов. При этом финансовая деятельность партии строилась далеко не только за счет членских взносов членов КПСС или продажи ее печатных изданий. Обо всем этом можно было бы говорить и писать очень много. У Кручины имелись поэтому многие основания ждать неприятных допросов и не только по делу о ГКЧП. И тем не менее личная репутация Кручины считалась в ЦК КПСС безупречной.

Управление делами ЦК КПСС пользовалось дурной славой в годы "застоя", когда во главе него стоял Георгий Павлов. Вместе с министром внутренних дел Н.А. Щелоковым, заведующим Общим отделом ЦК КПСС К.М. Боголюбовым и некоторыми другими крайне влиятельными лицами Г.С. Павлов входил в некий "узкий рабочий кабинет" Л.И. Брежнева, который помогал ему держать в своих руках самые важные нити партийной и государственной власти. Даже при своем слабом интеллекте и плохом здоровье Брежнев не был марионеткой. Неудивительно, что Юрий Андропов, придя к власти, почти немедленно разрушил этот "рабочий кабинет". Павлов был отправлен на пенсию, а управляющим делами был назначен Н.Е. Кручина. В прошлом он возглавлял много лет Целиноградский обком КПСС в Казахстане, а с 1978 г. он стал первым заместителем заведующего Сельскохозяйственного отдела ЦК КПСС, т.е. работал здесь под руководством секретаря ЦК КПСС М.С. Горбачева. Кручина почти ничего не решал самостоятельно. Он подчинялся только решениям Политбюро и Секретариата ЦК КПСС, а также указаниям Генсека.

Жертв ГКЧП было, к счастью, немного, но они оказались символичными. Кручина представлял партию, Ахромеев - армию, Пуго - КГБ и МВД. Молодые москвичи, которых хоронили 24 августа, а их было трое, представляли новую российскую демократию. Она пришла к нам с множеством недостатков, пороков и ошибок, но она не разделила все же общество на "белых" и "красных". На торжественных приемах в Кремле по случаю разных памятных дат мы могли видеть в последние два года не только Горбачева и Ельцина, но многих партийных, советских и военных лидеров: Д. Язова, А. Лукьянова, В. Крючкова, В. Варенникова. Некоторые из них ушли на пенсию, но не ушли из политики.


Р.А. Медведев
Отрывок из готовящейся к печати книги "Советский Союз. Последний год жизни".

rigaxx.narod.ru


Комментарии


Комментариев пока нет

Добавить комментарий *Имя:


*E-mail:


*Комментарий:


Последние новости
все новости
23.07.24

18-19 июня 2024 года в Москве прошло 49-е заседание Всемирного координационного совета российских соотечественников. Как всегда, эти дни были насыщенными, но наибольшее впечатление на меня произвело посещение Музея Победы на Поклонной горе, организованное для нас Департаментом по работе с соотечественниками МИД России. Отдельная благодарность за это российскому дипломату Т.Н.Митиной.

22.07.24

«Славянский базар» несмотря на все злопыхательства жив, успешно развивается и совершенствуется, являясь культурной площадкой, объединяющей не только народы Белоруссии и России, но и других стран славянского мира, а также и многих других народов, стран и континентов.

22.07.24

Отдел внешней политики МИД КНДР 30 июня 2024 года опубликовал официальное сообщение под названием «Будем и дальше прилагать значительные усилия в целях сдерживания актов, нарушающих мир и стабильность на Корейском полуострове и планете». 

22.07.24

26 июня 2024 года Кобринский районный совет депутатов принял решение о переименования в городе Кобрине «улицу Калиновского» в «улицу Петра Машерова». Надеемся, что местные советы и других городов республики поддержат патриотический почин кобринских депутатов, и имя польского шляхтича-террориста навсегда будет стёрто с карты Республики Беларусь.

16.07.24

Беларусь стала полноправным десятым по счету членом ШОС. Соответствующее решение было подписано на заседании Совета глав государств-членов ШОС 4 июля 2024 года в Астане. Астанинский саммит ШОС считают «саммитом друзей Путина» и «триумфом Си».

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru